Знахарь VII
Шрифт:
Варган кивнул. Выпрямился, сбросив с перил невидимую тяжесть. Его плечи расправились.
— Я зайду к Далану, — сказал он. — Парень должен знать, во что ввязывается.
— Только без подробностей про реликт. Скажи, что экспедиция на юго-запад спасательная, двенадцать дней. Из опасностей — подлесок, руины, возможно, мутанты. Припасы берём на десять дней, последние два на подножном корму.
— А про камень?
— Когда дойдём, увидит сам.
Варган хмыкнул.
— Ладно, лекарь.
Он ушёл. Его шаги по утоптанной тропе между хижинами звучали как шаги другого человека — тише, ровнее, с пружинистым толчком на каждом шаге, как будто земля под ногами стала трамплином.
Я остался на крыльце и молча закрыл глаза.
Прошло несколько минут, прежде чем я спустился с крыльца и двинулся к побегу.
Ночь была тёплой. Кристаллы под кронами мерцали голубым, и их свет путался с бордовым свечением побега, создавая на земле вокруг него причудливый узор, как шахматная доска, в которой половина клеток синяя, а другая багровая.
Я сел. Ладони направил в грунт.
Поток пришёл мгновенно. Второй круг изменил не только тело, но и качество связи.
67.2%… 67.8%… 68.1%…
Я не гнал. Просто сидел и дышал, и тело впитывало столько, сколько могло. Узел распределял, побег подавал, серебряная сеть проводила. Слаженный механизм, в котором каждая часть знала свою задачу.
На четвёртой минуте я почувствовал чужой импульс.
Сигнал вошёл в мой контур через стопы, поднялся по голеням, прошёл через коленные суставы и ударил в узел. Слабый, как последний вздох задыхающегося. Я ждал привычного ритма, но вместо него пришло слово.
ЯЗЫК СЕРЕБРА: 8-е СЛОВО (из 40)
Статус: ПОЛНОЕ
Перевод: «НЕ ОДИН»
Контекст: предупреждение
Источник: 4-й Реликт (Серый Узел, 212 км ЮЗ)
И вместе со словом проступил образ.
Обрушенные стены, поросшие чёрным мхом. Остовы зданий, каменные рёбра, торчащие из земли, как кости гигантского скелета. Между ними узкие проходы, заваленные щебнем и прелой листвой. Лунный свет пробивался сквозь рваные дыры в кронах и ложился на мёртвый город полосами, как свет через тюремную решётку.
И в этих полосах двигалось что-то.
Три скользких тени, может, четыре. Они перетекали из одной полосы света в другую, и на долю секунды я видел их очертания. Это не люди — человекоподобные, но не люди. Конечности длиннее, чем нужно, суставы сгибались не в тех местах. Поверхность тел — не кожа, не шкура, а что-то тёмное, маслянистое, поглощающее свет вместо того, чтобы отражать.
Одна тень остановилась. Повернула голову в сторону трещины в земле, из которой поднималось тусклое мерцание умирающего реликта. Она стояла над трещиной, как хищник над норой добычи, и не двигалась.
Образ оборвался.
Я
Побег покачивался. Его верхушка замерла, направленная на юго-запад, и в бордовом свечении отростка мне почудилась тревожная дрожь, как у собаки, которая учуяла волка.
«Не один»
Четвёртый реликт не просто умирал. Что-то стояло над ним.
Я закрыл глаза. Пересчитал факты.
Серый Узел — давно мёртвый город. Заброшен двести лет назад, когда Кровяная Жила под ним умерла. Руины, мутанты, развалины.
Но то, что я видел в образе, не было мутантами. Мутанты — это животные, напившиеся из больной жилы. Зверь-Изверг, увеличенный, бешеный, сильный. Опасный, но понятный. Звери не стоят над трещиной и не ждут — звери атакуют или убегают.
Эти стояли и ждали.
Я открыл глаза и посмотрел на побег. Тот наклонился ко мне. Я протянул руку и коснулся его верхушки кончиками пальцев. Серебряные нити на моей коже и бордовые прожилки побега соприкоснулись, и на долю секунды мне почудилось, что побег вздрогнул.
— Знаю, — тихо сказал я. — Мы идём.
Глава 10
Я сидел за столом в мастерской, раскладывая склянки на три группы.
Кристалл на подоконнике горел вполсилы, выхватывая из полумрака угол стола, стопку глиняных черепков и спину мальчика, сидящего напротив. Горт работал молча. Его уголёк скрёб по обожжённой глине мелким, аккуратным почерком, и единственный звук в мастерской — это шорох стилуса да тихое позвякивание стекла, когда я переставлял склянки.
— Протокол экстренного кормления, — сказал я, не поднимая головы. — Повтори.
— Три капли субстанции в воронку побега на рассвете, — откликнулся Горт, не прерывая письма. — Если побег пульсирует ровно, то одну каплю. Если замедлился ниже двенадцати ударов в минуту, то три. Если остановился, значит пять и сигнал Рине.
— Сигнал?
— Два коротких, длинный, два коротких. Через прямой контакт с побегом, ладонями на грунт, не через корень.
Я кивнул. Мальчик помнил всё, что я ему говорил.
— Следующий пункт, — я отодвинул от себя последнюю склянку из деревенской группы и потянулся к стопке чистых черепков. — Режим Лиса.
Горт поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на беспокойство, но он тут же спрятал его за привычной сосредоточенностью.
— Утренняя стойка у побега тридцать минут, не больше, — продиктовал я. — Если давление в каналах превысит норму, он почувствует жжение в голенях. В этом случае немедленно отвести от побега, уложить, дать «Укрепление Русла», половину дозы. Записал?