Змея
Шрифт:
— Тогда я был еще щенком. И потом, нас предупредили, звонили из конторы прокурора.
— Торренс?
— Нет, другой, но по его просьбе.
— Выяснили, кто звонил?
— Откуда? Кстати, помнишь, кто-то звонил и сказал, что может рассказать о Левите? Тут на Пятидесятой нашли парня с простреленной черепушкой, а рядом на стене — телефон. Парня звали Томас Клине.
— Черт, и конца не видно.
Я вышел из конторы Пата и прямо на стене увидел плакат: улыбающийся Торренс, рука у горшка, второй машет в воздухе. И крупно:
ПОБЕДИМ
ГЛАВА 9
Я позвонил из будки на углу, чувствуя, как меня охватил страх. Телефон звонил, но никто не брал трубку. Господи, неужели я опоздал? Но вот Джеральдина ответила.
— Майкл, как ты мог меня оставить? Почему?
— Потом. Бери Сью и быстро в машину! Выметайтесь оттуда, живо! Торренс дома?
— Нет, но через час вернется. У него в Алтоне встреча.
Я дал ей свой адрес и еще раз крикнул, чтобы поняла мои слова получше:
— Никому не открывайте! Никому! Там есть охранник. Вы обе в петле. Хватит с меня покойников, поняла?
Она поняла, что это серьезно. Я почувствовал, что она достаточно напугана, и положил трубку. Потом набрал номер Велды.
— Как ты, милый?
— Спустись вниз и скажи, чтобы пропустили Джеральдину и Сью. Больше никого. Ключ пусть будет у охранника. Потом проследи подробно, что делал Торренс весь вчерашний день. Позвони его партии и выясни все очень подробно. Ему вчера звонили. Постарайся узнать, кто и откуда. Если вчера вечером он выходил в уборную, запиши и это.
— Любишь меня?
— Нашла время.
Она рассмеялась медленным, чувственным смехом и я представил ее всю, все ее большое тело, длинные ноги… Черт!
Я вернулся к Пату.
— Мы с тобой поймали убийцу.
Он оцепенел.
— Кто?
Я кивнул на плакат на улице.
— Сим идет в гору. Он попадает туда, куда стремился. У него только одно темное пятно — Сью. И то, что она может выдать его в любую минуту. Он дал денег Левиту, чтобы тот пришил ее. Инстинктивно она почувствовала опасность и удрала. Она не знала, что Левит идет за ней по следу.
А дело было в том, что Велда тоже скрывалась. Но он приходил только за крошкой. Он увидел меня и подумал, что Торренс нашел другого, пока он выжидал, и устроил стрельбу. Но когда он договаривался с Левитом, его видел бармен, тот, кого нашли с простреленной головой. Он увидел потом фото Левита, и решил позвонить в контору Торренсу. Тот наверняка струсил: это ведь свидетель. Они встретились вчера после звонка парня, и это было последнее, что бармен видел в жизни. Бедный Клине, он слишком быстро сопоставил плакат на стене, Левита и фото в полиции.
— Ты тоже быстро соображаешь, Майкл.
— Последний мой покойник так не думал.
Когда мы вечером добрались до дома Торренса, нас встретила страшная гнетущая тишина пустых комнат. Полицейский сказал, что Джеральдина и Сью уехали несколько часов назад, а мистер Торренс
Мы вошли в спальню хозяина. Сим Торренс никогда больше не выиграет. Он лежал поперек кровати с простреленной головой, которая разлетелась на куски, как гнилой помидор.
Верный выстрел!
В спальне Сью лежала огромная кукла, к которой она любила прижиматься во сне. Я наклонился. Так и есть! Дыра в кукольной груди, рваные края и следы пороха на простыне. Он принял ее за хозяйку.
Опять бедная Лолита! Когда это кончится, и кто этот человек?
Я огляделся вокруг и увидел большого плюшевого медведя. Его, видимо, отшвырнули ногой, от удара из него посыпались опилки. Из дыры высовывался клочок конверта. Я сунул конверт в карман и вышел из спальни, решив рассмотреть потом.
Репортеры уже осаждали дом. Вспышки магния, крики. Но тут ничем нельзя было помочь. Мне было ясно одно: Левит и «Ручка» были посланы разными людьми, но оба приходили за одним — за крошкой.
Когда я рассказал ей о смерти отчима, она, забившись в угол кушетки, только кивнула.
— Это стыдно, но теперь я свободна. Я чувствую, что свободна.
Джеральдина повторяла:
— Нет, нет, нет… Кто, кто это сделал?
— Не знаю.
— Политика страны…
— Политиков всегда можно сместить.
Позвонила Велда.
— Два часа. Он был неизвестно где два часа и никто ничего не знает.
— Чудесно!
Я выпроводил Джеральдину и Сью. Дал им адрес и деньги.
Сейчас надо было завершить начатое.
Я откинулся в кресле и достал конверт из кармана. Бумага пахла духами. Казалось, автор собирал буквы вместе дрожащими руками. Виски.
«Мой муж Сим — мы называем его Змеей. Он хотел нас убить. Бойся его! Я была наркоманкой, продавала наркотики. Он мог посадить меня. Он подстроил дело с миллионами так, чтобы Сони и всех засыпать, а чтобы ему достались деньги. Бойся его. Он убьет и тебя. Он — Змея!
Мама.»
Змея…
И он теперь мертв. «Победим с Симом!» Наниматель убийц, сам убийца — каков кандидат в губернаторы!
Он не получил трех миллионов и не нуждался в них. Он сделал на этом деле карьеру, престиж, получил некоторые привилегии в мире политики. Это был для него первый шаг. И он широко зашагал по жизни.
А Салли? Он женился, чтобы не спускать с нее глаз, и потом, увидев однажды в комнате пьяную жену и спящую Сью, просто вынес Салли на улицу, а холод довершил начатое.
Потом он стал ждать. Он вел себя как любящий папочка. И это поднимало его престиж в политике. Он удочерил Сью и поселил в доме. Потом Левит. Но тут он промахнулся. Левит много болтал. Как раз для того, чтобы умереть прежде, чем прикончит крошку. Она сама давала повод — все время кричала о матери. У него был единственный выход — заткнуть рот ей пулей, или он умрет для политики. Для него лучше было умереть для жизни.