Змей-искуситель
Шрифт:
Мужчина распахнул куртку и повернулся к людям. Он был перепоясан пакетами, в которых могла оказаться мощная взрывчатка или безобидная глина.
Туристы закричали и бросились врассыпную.
– Держитесь от меня подальше! – крикнул мужчина охранникам. – У меня еще есть вот это!
Он потряс правой рукой. Огромный нож мясника выскользнул из грязного залатанного рукава. Он схватил его за рукоятку огромной ладонью размером с блюдце и погрозил агентам длинным лезвием. Его рука дрожала.
– Отойдите подальше, и я вас не раню! –
Я подумал, что бедный псих не угрожает нам. Он старался защитить нас от самого себя. Я кожей почувствовал его боль.
У меня за спиной охранники достали оружие и начали по рации просить помощь. Я знал, что должно произойти. Они прикажут ему бросить нож, а когда сумасшедший их не послушается, они прострелят ему колени. Если он слишком накачан наркотиками, или совсем не в себе, или просто слишком упрям, чтобы лечь на землю ради собственного спасения, они выстрелят снова и убьют его.
И я вдруг понял, что не могу этого допустить.
Я медленно пошел к нему. Охрана заволновалась.
– Полковник! Сэр! Вернитесь, сэр!
Я поднял руку, призывая их замолчать, и вступил на границу между светом и тьмой, в тень, поглотившую эту огромную отчаявшуюся душу.
– Что это ты делаешь, парень? – крикнул он. Его голос сорвался.
– Ты будешь говорить, а я послушаю.
Мужчина смотрел на меня целую минуту, потом устало махнул ножом и начал рассказывать мне свою историю. Сначала медленно, потом все быстрее. Слова лились из него потоком. Краем сознания я слышал вой сирен вдалеке, напряженные переговоры охранников у меня за спиной, шорох подошв, когда агенты в штатском и в форме рассредоточивались по улице неслышной походкой охотников. Я знал: стоит ему сделать хоть одно неверное движение, он умрет.
Нет, я ему не позволю.
В том, что он говорил, не было большого смысла. Он не выдвигал глубоких идей, не предлагал гениальных планов, не называл себя, не говорил, кто он, откуда и почему решился на публичное самоубийство. Я слышал в его словах только горе, удивление, горечь и страх. Он говорил о безликих вещах, которые живут в темноте вместе с ним, со мной, со всеми нами. Он был душой всех тех, кого я убил в сражениях, правых или неправых. Он был наемным убийцей из Чикаго. Он был отцом, которого я никогда не знал, братом, которого я мог иметь. Частью его был Дэви Тэкери, и частью его был я сам.
Этот сумасшедший был смертью и искуплением.
Наконец его голос сорвался, и он зарыдал.
– Откуда нам знать, что делать, парень? Я пришел сюда, чтобы спросить президента. Он знает. Он должен знать!
– Я могу сказать тебе, что ответит президент. Эти слова я услышал от него сам, когда потерялся. – Я сделал шаг к мужчине. – Давай поедем домой.
– Домой? – Его плечи поникли. Он вздохнул с облегчением. Рука, державшая нож, свободно упала вдоль тела. –
Все оказалось очень просто.
Я положил руку ему на плечо, чтобы удержать его, пока я буду отбирать у него нож. Но в этот момент один из охранников сделал резкое движение, и голова сумасшедшего резко дернулась. Его глаза следили за движущимся человеком. Рука, державшая нож, судорожно сжалась.
– Ложись! – крикнул я, хватая его ниже пояса со взрывчаткой.
Он оступился и упал, я упал сверху. Нож вошел в меня с удивительной точностью. Я не был уверен, что он попал мне в грудь, пока не стал задыхаться и не понял, что кровь, заливающая его куртку, моя. Он поднял голову, увидел, что натворил, и простонал:
– Прости меня!
У меня перед глазами поплыли какие-то облака. Я положил руку ему на голову, защищая его.
– Хаш… – прошептал я.
– Хорошо, – прошептал он в ответ, решив, что я сказал: «Тише». Но он перестал сопротивляться. И я тоже.
Хаш.
Глава 19
Я сидела с Бэби в большом кресле-качалке на зад-ней веранде, обнимая ее, защищая от холодного вечернего воздуха. Я укрыла нас обеих теплым пледом с яблоками на кайме. Она уткнулась лбом мне в шею, и я укачивала ее, целовала темные волосы.
– Скажи мне еще раз, кто я такая, – тихонько попросила она.
– Ты Шестая Хаш Макгиллен и Вторая Хаш Макгиллен Тэкери, – прошептала я. – Поэтому ты особенная, а только это и важно.
– Ты уверена?
– Да, дорогая, я совершенно уверена. Люди рождаются для того, чтобы стать тем, кем им хочется. Все зависит от того, как ты расскажешь свою историю.
Мы услышали шаги. Я спустила Бэби на пол, и она пробежала по дому к парадной двери. Я с тревогой последовала за ней. Увидев Логана и Люсиль, Бэби замерла. Логан посмотрел на нее покрасневшими глазами.
– Как поживает моя детка после разговора с тетей Хаш?
– Я по-прежнему осталась Шестой Хаш Макгиллен, папочка!
– Совершенно с этим согласен.
– Но я еще и Тэкери. И мне не нужно менять фамилию. Фамилии – это всего лишь черенок на яблоке. Они держат нас на семейном дереве, только и всего.
– Все правильно, Бэби. В этом все дело. Согласен. Ты Хаш Макгиллен. Ты моя Бэби Хаш.
– И я согласна, что Дэвис будет моим старшим братом.
– Правильно. Это просто здорово.
– Он прислал мне это сердце со специальной почтой. – Бэби показала Логану маленький золотой медальон в форме сердца. – И еще Дэвис звонил мне по телефону и сказал, как рад тому, что я его сестра.
– Я тоже очень рад. Хорошо иметь такого брата.
– А ты уверен, что все еще хочешь быть моим папой?
– Совершенно уверен, мисс. Я хочу им остаться навсегда.
– Здорово! – Бэби бросилась к Логану на шею, он поднял ее, закружил и прижал к себе. Продолжая обнимать Логана за шею, девочка протянула руку, чтобы коснуться мокрой щеки Люсиль.