Змей-искуситель

Смит Дебора

Теперь у меня была семья.

Признание тети Софи не изменило меня, но я начал понимать, что Ал не зря спас меня, и мне захотелось, чтобы он и все остальные Джекобсы мной гордились.

Когда мне исполнилось восемнадцать, я случайно ока-зался возле плаката, призывающего записываться в армию. Меня словно громом ударило. Война во Вьетнаме уже закончилась, но оставила горькое послевкусие в об-ществе. Армия казалась зловещей силой. Люди говори-ли, что все генералы – лжецы, как и Никсон, а карьера военного казалась глупостью. Во время учебы в коллед-же Ал служил в Национальной гвардии и разрывался между двумя противоречивыми

чувствами. Он ненави-дел войну как таковую, но два его двоюродных брата морских пехотинца были убиты, а он остался жив.

– Солдаты не виноваты в том, что чертовы полити-ки и генералы послали их на бойню без всякой на то причины! – кричал Ал в запале. Возможно, его мучило чувство вины.

Я проще смотрел на вещи.

Молодой парень с бульдожьей челюстью на плакате возле магазина выглядел очень эффектно. Лозунг под ним кричал: «Стань солдатом сил особого назначения! Ты поможешь угнетенным!» Мурашки побежали у меня по спине. Я мог стать солдатом. Воином. Самураем. Ры-царем в сверкающих доспехах. Я буду освобождать уг-нетенных. И никто не станет спрашивать меня, что я чувствую, и говорить, что я должен научиться жить в нормальном мире. «Зеленые береты» не обязаны впи-сываться в окружающий мир. Они совсем другие. Они просто выполняют свою работу – и эта работа состоит в том, что они спасают мир.

Я зашел на призывной пункт и записался в армию.

– Наконец-то я нашел свое дело, – объявил я в тот вечер Алу и Эдвине. – Я стану «зеленым беретом».

– И это лучшее, на что ты способен? – закричала на меня Эдвина. – Ты мечтаешь о том, чтобы побывать в экзотических странах и убивать экзотических людей?

И тут она расплакалась. За те четыре года, что мы прожили под одной крышей, я ни разу не видел ее слез. К тому времени она уже ушла из офиса окружного про-курора и работала адвокатом в группе борьбы за соци-альные свободы. Она сделала себе имя в городской по-литике. Ал пошел еще дальше. Он выиграл выборы и стал судьей штата. Иногда я так и называл его: судья Ал.

– У тебя доброе сердце, но ты ничего не понимаешь в жизни! – простонала Эдвина. – Армия так тебя изу-вечит, что мы тебя не узнаем!

Ал рассуждал более логично, но тоже был очень рас-строен.

– Я уважаю военных, Ник, но я не верю тем людям, которые руководят вооруженными силами в данный мо-мент. Армия – не настолько благородный путь, каким ты себе его представляешь. И потом, ты ведь ненави-дишь правила, ты терпеть не можешь жить чужим умом. Тогда почему, ради всего святого, ты решил стать час-тью самой регламентированной, анахроничной, без-душной и безмозглой структуры из всех когда-либо со-зданных человечеством?

Что бы я ни говорил в ответ, это ничего не меняло. Я собрал свой вещевой мешок и ушел среди ночи, пока они крепко спали. С дороги я отправил открытку Эд-вине: «Можешь выбросить черепа койотов, если хо-чешь».

Через неделю после начала занятий в учебном цент-ре я получил посылку от нее и Ала. Там оказалось мно-жество забавных, самых обычных вещей, которые семья посылает сыновьям в армию, – печенье, новые носки, хорошая бритва, коробка канцелярских принадлежнос-тей и четки, оставленные мне тетей Софи.

В посылке была записка от Ала. «Ты решил, что суме-ешь легко избавиться от нас? – писал он. – Я же предупреждал тебя, что нас не стоит недооценивать». К за-писке прилагалась фотография

моей спальни, в кото-рой давно не осталось ничего девчачьего. Эдвина повесила черепа койотов на стену.

Глава 7

Специалист по вооружению Николас Якобек – так меня теперь называли. Сержант Ник Якобек, «зеленый берет». В тысяча девятьсот восемьдесят первом году мне было двадцать три года, рост шесть футов четыре дюйма, вес 225 фунтов одних мускулов. Я прослужил в армии пять лет и был достаточно счастлив. До этого времени я никого не убил, но я знал, как это сделать. Я овладел де-сятком разных приемов, не считая врожденного дара легко управляться с любым оружием, состоящим на во-оружении в армии США. Я даже начал прилагать неко-торые усилия к получению университетского диплома. RIGHT SQUARE BRACKET Как только меня отпускали из форта Брэгг, Северная Каролина, я садился в самолет и летел домой в Чикаго. Ал и Эдвина по-прежнему не одобряли мой выбор жиз-ненного пути, зато мы много говорили об их карьере. Они оба стремительно поднимались вверх по ступеням политической лестницы штата. Поговаривали о выдви-жении кандидатуры Ала в конгресс.

– Не так плохо для тупого парня и беременной жен-щины, – заметил Ал.

– Да пошел ты, будущий папаша! – парировала Эд-вина.

Им с Алом обоим было за тридцать, и они много лет пытались завести ребенка. Они уже почти совсем по-теряли надежду, когда Эдвина наконец забеременела. И теперь она передвигалась, как белокурый воздушный шарик на сосисках. Когда осенью я переступил порог их квартиры, до родов ей оставалось всего две недели, и она только что ушла в декретный отпуск. Эдвина тут же нашла мне занятие.

– Твоя задача, сержант Ник, каждый день выводить меня в парк на прогулку.

– Я готов, только не падай на меня. Она обругала меня на латыни.

На следующий день мы облачились в теплые свитера и тренировочные брюки и двинулись по людной улице прочь от дома. Ал был в суде. Эдвина шла на пару шагов позади меня, а я расчищал ей путь в толпе вышедших перекусить служащих. Люди обычно расступались при виде меня. Я слышал, как Эдвина пыхтит и отдувается.

– Посмотри, как от нас люди шарахаются, – бро-сил я через плечо. – Они боятся, что ты сейчас превра-тишься в шар для боулинга.

– Ник!

Странный тон Эдвины заставил меня обернуться. Она остановилась и указывала вниз. Огромные пятна расплывались на ее темных брюках.

– У меня отошли воды. Найди такси. – Она гово-рила достаточно спокойно.

Я довел ее до фонарного столба.

– Держись. – Я остановил такси, усадил ее на зад-нее сиденье, сам сел впереди. – Окружная больница Кука. И побыстрее.

– Я не поеду в городскую больницу! – громко за-протестовала Эдвина. – У нас еще есть время. Надо раз-вернуться и… – Она охнула и схватилась за живот.

– Больница Кука, – повторил я шоферу. – И бы-стро.

То, что случилось потом, можно было бы считать плохой шуткой, но это правда. Автомобильный поток в Чикаго может остановить все, что угодно, но ничто не сможет заставить его двинуться дальше. По дороге в боль-ницу наше такси безнадежно застряло в пробке. К тому времени Эдвина громко стонала и колотила кулаком по спинке сиденья.

– Включи радио и постарайся привести полицей-ского, – сказал я таксисту, вышел из машины, открыл заднюю дверцу и уставился на мокрые штаны Эдвины.