Змеиный крест
Шрифт:
Ее расслабленное лицо посерьезнело, и она встала, чтобы поставить чайник. На него она не смотрела. Келлан пожалел, что не может прочитать ее мыслей, и ответил честно:
— Да. Я дал обещание быть здесь долгое время. Если ты откажешься, тебе не разрешат остаться.
— Я это понимаю, — ответила Алана, звеня посудой. На Келлана она не смотрела. — Сколько вам осталось тут служить?
— Сто двадцать один год без пары месяцев.
Тут она повернулась.
— Сколько?
Келлан рассмеялся.
— Это не так и долго для мага. Лет через триста поговорим
— Но почему так долго? Директор Син говорил о пятидесяти годах.
— Я пообещал отцу обучать послушников пятьсот лет. — Келлан смотрел, как ее лицо становится все более удивленным. — У меня совсем другие условия. Никаких клятв я не давал, я в любой момент могу уйти. Но предпочитаю держать слово.
— А сколько вам лет? — тихо спросила Алана. — Знаю, это невежливый вопрос, но…
— Четыреста восемьдесят семь, — просто ответил Келлан.
Алана села на табурет. Полотенце выскользнуло из ее руки, и Келлан подхватил его на лету и положил на стол. Она плотно сжала губы. В ее расширенных глазах он видел удивление, которое сменила растерянность.
— Я не знала, что столько можно жить. Я думала… Вот бы Хелки смеялась. Вам не может быть столько! Чем вы занимались все это время? Как вообще можно жить так долго?
— Я путешествовал и учился, а теперь нянчу детей в Приюте, — улыбнулся Келлан.
— У вас есть дети? — переспросила Алана. Ее лицо погрустнело.
— У меня нет детей и семьи, кроме отца и старшего брата — никого.
Она взглянула на Келлана в упор, нервно скручивая полотенце в жгут.
— А почему?
— Я не хотел иметь семью.
Алана хотела еще что-то спросить, но передумала, и задумчиво прикрыла рот ладонью. Келлан протянул руку и снова погладил ее волосы, но Алана чуть отстранилась, и он прекратил.
Некоторое время они молчали, а потом Алана суетливо бросилась разливать чай.
— А когда вы закончили обучение в Приюте, то сколько вам было лет?
— Сто восемь.
— То есть если я соглашусь, то закончу обучение здесь, когда мне будет столько?.. Это так много… И потом еще пятьдесят лет служения. Нет.
— Я поздно поступил, — объяснил Келлан. — Ты закончишь раньше. Син — очень достойный человек. Я не знаю о нем многого, но то, как он подходит к руководству и как обращается с теми, кто от него зависит, делает его прекрасным директором. Он занимается внешнеполитическими вопросами и обеспечивает Приют охраной. Ты рассказывала, что не могла выйти с территории. Организация пространства на магическом уровне — как раз его забота. Он очень часто отсутствует, его не бывает в Приюте годами, именно поэтому его возвращение обычно празднуют. Возможно, за все пятьдесят лет он даст тебе всего два-три поручения. В любом случае, служить ему — скорее честь.
— А вы служите ему?
— Нет. Я не служу ни одному из них.
— А вы бы согласились дать клятву верности Сину? — спросила Алана, и Келлан в который раз поразился ее уверенной и целесообразной прямолинейности. Он усмехнулся, формулируя ответ:
— Лучше Сину, чем Ингарду
— Так и знала, что мастер Келлфер ваш отец, — заметила Алана. — Вы очень похожи в чем-то.
— Ты уже виделась с ним? — Келлан заинтересованно наклонился к ней.
— Да. Он только назвал меня Вилой и похвалил за прыть. И сказал, что одобряет мое обучение в Приюте, но не одобряет…
Вот это было чем-то новым. Келлан почувствовал укол злости и сквозь зубы продолжил:
— Общения со мной.
— Мне кажется, — Алана говорила глухо и снова избегала его взгляда. — Он забегает очень и очень вперед, считая наши… наше общение не тем, чем оно является.
Она все еще сминала полотенце. Келлан нежно посмотрел на ее бледные от волнения руки и, спустившись с табурета, присел у ее ног, накрывая ее ладони своими с двух сторон. Ему очень хотелось спросить, чем же для нее является их общение, но вместо этого он сказал:
— Прости, что тебе пришлось выслушивать это. Я не ожидал, что он отреагирует так. Я добьюсь, чтобы он больше не упрекал тебя ни в чем.
Алана удивленно моргнула несколько раз. А потом вытащила ладони из плена его рук и провела кончиками пальцев по его лицу, от лба, по щеке, к подбородку. Что-то новое, незнакомое, рождалось в ее глазах в этот момент. Келлан поцеловал ее пальцы.
— Он меня не упрекал, — срывающимся от волнения голосом произнесла Алана. — Он только сказал, что нам обоим это не на пользу. Не нужно с ним ссориться из-за меня.
Сказала — и прикусила губу. Она смотрела на него сверху вниз, такая сияющая, красивая. Русые волосы обрамляли ее лицо и казались рыжими в свете свечи. Плотно сомкнутые губы чуть дрожали. Келлан поцеловал ее, и снова, и снова, наслаждаясь ее немедленным откликом, теплотой податливого рта, руками, запутавшимися в его волосах, ее сбивающимся дыханием. Он встал, подняв ее над собой, и закружил. Алана ойкнула, а потом беззаботно рассмеялась, и только тогда Келлан опустил ее и прижал к себе очень крепко.
— Оставь это мне, не думай, — прошептал он в ее волосы. — Лучше соглашайся.
Алана не ответила.
52. Ингард
— Син, ты, конечно, не мог собрать нас завтра после праздника? — недовольно сказал Ингард вместо приветствия открывшему ему дверь директору Сину. — А, я последний.
Когда Син оповестил его о собрании, Ингард уже разделся и собирался ложиться. Учитывая, что половину своего дня он потерял, соблюдая все возможные правила этикета Пурпурных земель, лишь чтобы переброситься несколькими фразами с окружившим себя шепчущими всех мастей параноиком-владыкой, а вторую — с его чрезвычайно навязчивой не желавшей слышать отказа дочерью, намеревавшейся родить детей со способностями шепчущих, а теперь хотел отдохнуть, столь позднее дело вызывало у Ингарда только досаду. Особенно учитывая, что Син имел привычку приглашать их хоть днем, хоть ночью. Ингард вообще не был уверен, что вечно занятый старший директор тратит время на сон и обращает внимание на такие условности, как время суток.