Змеиный крест

Вилкс Энни

Но Юорию не задел его ледяной тон. Она сказала бы, что желание поклониться — это комплимент, но дядю не стоило злить после того, как утром она попыталась найти его покои и оказалась пойманной в магическую ловушку, как крыса. На животе и груди, на бедрах, на руках — под тяжелым обитым мехом чернобурой лисицы пальто, под изысканным шелком платья, под кружевом белья еще алели кровавые полосы, оставленные огненными силками. Юория была рада, что пламя не коснулось ее лица. Взгляда дяди, полного отвращения, она бы не перенесла. Когда Олеар нашел и освободил ее, нескромно водя руками по обнаженному телу, она была готова на все, чтобы избавиться от боли. Спаленная одежда лоскутами

упала к ее ногам, но то, что успел оценить дядин слуга, сам Даор даже не заметил. Юории хотелось думать, что он не стал смотреть на ее обнаженное тело, чтобы не видеть ожогов.

«Не лечи и не убирай боль, — приказал тогда Даор Олеару. — Пусть ее глупость хотя бы немного собьет с нее спесь. Там, куда мы идем, ее обычная манера держаться будет посчитана вызывающей».

И ей было больно. Каким бы нежным ни был шелк, он скользил по поврежденной коже, и Юории приходилось закусывать губы, чтобы не выть.

«Семья Карион, — услышала она шепот слуги, передававшего новости другому слуге. — Скажи директору Сину». Быстрая мысль пронеслась в ее голове и прежде, чем хорошенько ее обдумать, Юория выпалила:

— А мы не должны прийти туда вместе, под руку? Мы же семья Карион.

Даор только усмехнулся:

— Твоя задача не играть из себя черную леди, а извиниться перед директорами Приюта и наставником, на которого по твоему приказу напал Вестер. Внутрь ты не пойдешь, пока я не позову тебя.

Юория с силой стиснула зубы.

— Но дядя… — в ее голосе сквозила такая тоска, что любой другой бы обернулся, желая утешить ее страдание, но герцог, не обращая внимания, последовал за слугой к главному корпусу Приюта, освещенному сполохами разноцветных огней в небе. Юория засеменила за ним по мощеной дорожке, стараясь не делать резких движений, и все равно это было мучительно. Даор шел быстро, большими шагами, а ее неудобные туфли скользили по базальту. Тонкий каблук попал между камнями, и она споткнулась и рухнула вперед, пытаясь найти опору. Даор не остановился и не подхватил ее, даже отступил с пути ее падения, но кивнул слуге, который тут же подскочил и помог Юории подняться. Ее роскошное пальто было в листьях, и слуга не решился очищать его. Она сама стряхнула мусор, краснея под пристальным дядиным взглядом. — Прости, — прошептала она виновато.

— Подожди в галерее, — распорядился Даор холодно. — Узнаю, что ты создала в отношениях между Карионами и Приютом еще какие-то проблемы — пожалеешь. Поняла?

— Поняла, — Юория присела в реверансе, с тоской наблюдая, как дядин силуэт проглатывает большая кованая дверь. Она села на каменную скамейку, увитую цветущими не по сезону розами, и уронила голову на руки.

56. Даор

Слуги распахнули перед ним тяжелые двери, и Даор вошел в холл корпуса, который прекрасно помнил. Здесь раньше собирались послушники, здесь проводились дуэли, здесь гремела барабанами церемония посвящения, здесь он отказался приносить клятву верности Сину, предпочтя закончить обучение на сорок девять лет раньше положенного. Неожиданная ностальгия нахлынула на него. Он провел рукой по ореховым перилам и по держащей их кованной решетке. Теряясь где-то в вышине, от самого пола наверх все так же уходил освещавший все пролеты столб света. Там, наверху, находились библиотеки.

Безмолвной тенью рядом с ним возник слуга из простых. Даор скинул ему на руки плащ. Слуга исчез, не поднимая глаз.

Главный корпус Приюта Тайного знания был необычно расположен. Фактически, он был выстроен на самом краю территории, на уходящем вниз утесе, так что его основной этаж, на котором располагался праздничный зал с прозрачной стеной, был

ниже точки главного входа. Это не было простой прихотью архитекторов. Пронизанная жилами драгоценных металлов скала уже давно была преобразована в единый защитный артефакт, который мог укрыть прячущихся внутри, скрыв их за каменными покровами в случае опасности. Даору импонировало, что кроме людей самым важным, достойным спасения, основатели Приюта посчитали книги.

Дверь, ведущая к внутренней лестнице и верхнему залу, была приоткрыта. Сквозь этот проем пробивалась громкая музыка, которую Даор счел визгливой и дисгармоничной, раздавался гомон голосов и шелест скользящих по полам юбок. Внутри было светло как днем и жарко. Кроме световых сфер под потолком, воздух нагревали бесчисленные свечи в витиеватых подсвечниках на стенах и столах. Было душно, тошнотворно пахло цветами и духами. Герцог оглядел разномастные лица и убедился, что Аланы на маленьком полном веселящихся гостей пятачке нет. Тогда он пошел сквозь кружащиеся в танце пары, разрезая толпу как горячий нож вплавляется в масло, не замечая обращенных в его сторону удивленных и восхищенных взглядов.

«Черный герцог здесь!» — прошептал кто-то за его спиной.

У дальнего окна Даор заметил серое пятно простой одежды Сина и замедлил шаг. Директор Син обернулся, словно почувствовав тяжелый взгляд, и кивнул герцогу. Даор в знак приветствия тоже чуть склонил голову, активируя давно окружавшие его щиты. За спиной Сина вежливо приподнял бокал ожидавший своей очереди поприветствовать друга Келлфер.

Син сделал навстречу Даору несколько шагов. Воздух вокруг обоих клубился от напряжения, которое мало кто замечал, а если бы заметил, то истолковал бы неправильно. Старший директор Приюта Тайного знания и черный герцог Даор Карион не были врагами, а подобные предосторожности были почти этикетом.

Какая-то девушка попыталась сделать вид, что натолкнулась на герцога, затанцевавшись. Даор сделал шаг в сторону, и она растерянно остановилась, хлопая глазами. Даор вспомнил Юорию и смерил девушку взглядом, в котором, он знал, читалась угроза, и ее и след простыл.

— Герцог Карион, я рад, что вы пришли, — вежливо поблагодарил его Син, неторопливо приближаясь. — Вам не нравится шум. Выйдем во двор?

Герцог кивнул, не отвечая. Будто не заметивший невежливости Син даже не скривился, провожая Даора к незаметной двери между зеркалами. Даор этой двери не помнил.

Через узкий проем они вышли во внутренний двор. Пейзаж был захватывающим. Герцог подумал вдруг, была ли здесь Алана, и что бы она сказала, увидев уходящую отвесно вниз пропасть по дальнему краю круглой площадки. Син заметил эту тень замешательства и истолковал ее по-своему:

— Вы не могли помнить этого места. Сюда нельзя никому, кроме наставников и послушников перед выпуском.

Голос Сина звучал иронично. Как и Син, сделав вид, что не заметил этой тонкой насмешки, Даор кивнул на устроившегося под голыми ветвями раскидистого каштана Роберта. Тот лежал на спине и смотрел в черное небо, освещенное со стороны здания разноцветными сполохами.

— Роберт, оставь нас, пожалуйста, — обманчиво мягко проговорил Син.

Мужчина перетек в сидячее положение и воззрился на потревоживших его покой. На лице его была отстраненная улыбка.

— Сам великий черный герцог, — протянул он вальяжно, и от ярости сила заискрилась у Даора на кончиках пальцев. — Прошу прощения. Я пьян, и я ухожу. Хотя тут хорошо. Зовите меня, если я вам понадоблюсь, когда я снова вам понадоблюсь.

Он встал, сверкая расшитым серебром камзолом, оправил собранные волосы и шутливо поклонился.