Змеиный крест
Шрифт:
23. Келлан
Алану провожала ее подруга. Вместе, смеясь, они дошли до кухни, где Алана сменила праздничное платье, созданное Аринеллой, на свою обычную рабочую робу. Коричневый ей совсем не подходил: лицо казалось уставшим и совсем бледным. Келлан с грустью отметил, что дело не только в платье: глаза девушки были припухшими, словно она плакала. Его шаль она накинула на плечи поверх платья, и Келлан пожалел, что не создал ткань того замечательного синего цвета, что так ей шел: бесцветный бежевый только подчеркивал круги под ее глазами. И все же его
Ей больше не будет холодно.
Он услышал, как Алана попросила свою подругу привести к ней Реста, и в который раз удивился тому, что она отказалась просить его, наставника, о помощи, и готова встретиться с парнем один на один. Конечно, Рест прийти к Алане никак не мог, ему не один день придется отлеживаться в лазарете, и, если он не дурак, он и в сторону молодых и беззащитных девушек больше не глянет. Но Алана этого не знала, она собиралась поговорить с тем, кто был сильнее нее, мог причинить ей серьезный вред и был недружелюбно настроен. Конечно, она боялась. Большинство бы избегало Реста. А она, как только Хелки зашагала к корпусам, только сжала кулачки и крепко зажмурилась, переводя дыхание, а потом подняла подбородок, откинула косу назад и направилась к воде. Взгляд ее был решительным.
Алана устроилась у пруда, под большим красным кленом, клонившим свои ветви к самой воде, и открыла книгу. Лицо ее приобрело мечтательное выражение, глаза быстро бегали по строчкам, и Келлан сжал зубы, вспомнив, как лечил разбитую губу, как убирал кровь с этого обычно собранного, а тогда страдающего лица. В груди снова зародился гнев, но Келлан прогнал его волевым усилием. Хватит. Все уже сделано.
Вот она отвлеклась, смотря на круги на воде, захлопнула тяжелый фолиант и грустно чему-то улыбнулась.
«Если бы был хоть кто-нибудь, кому я могла бы все рассказать, — думала она надрывно. — Хоть кто-нибудь. И тогда это место стало бы настоящим домом».
Подойти к ней и сесть рядом не было взвешенным решением, скорее секундным порывом, которому было естественно и приятно поддаться. Келлан опустился у самой воды, продолжая наблюдать за девушкой, она вскинула голову и скользнула по нему глазами, не замечая. Неужели услышала?
— Почему ты не расскажешь все своей подруге? — спросил он, снимая защиту.
Ее теплые карие глаза расширились, она приоткрыла рот, будто собираясь честно ему ответить, и тут же снова закрыла, передумав. Келлан усмехнулся: Алана аккуратно, стараясь не привлекать к этому внимания, подсунула книгу под юбку.
— Добрый день. Не до конца понимаю, о чем вы говорите, мастер Келлан, — ответила она, и в мыслях ее кружилось отчаянное предположение, что он знает что-то, чего знать ни в коем случае не должен.
Ощутив укол от знакомого и привычного слова «мастер», Келлан решил открыть девочке правду махом, чтобы больше ее не мучить. В конце концов, он легко докажет ей, что
Одинокой?
— Я говорю хотя бы о твоем имени, Алана.
Произнести ее имя впервые было необычно. Оно будто имело вкус земляники.
Он видел, как дрогнуло ее лицо, и как она сглотнула. Ее страх хотелось унять, но Келлан не стал так грубо вторгаться в сознание девушки: она и так дрожала, того и гляди, убежит, поняв, что он делает с ней что-то, чего она не понимает. Вместо этого настолько дружелюбно, насколько мог, он добавил:
— Тебе не нужно меня бояться.
— Я вас и не боюсь, — нашлась девушка, сверкнув глазами. — Алана — просто второе мое имя. Так меня звала мама раньше. Никто, кроме нее, меня так не зовет. И вы не зовите, пожалуйста, если… если вам не сложно.
«Сколько еще он знает?!»
— Почему ты здесь? Почему не представилась так? Расскажи мне.
Келлан знал, что его голос успокаивал собеседников, и говорил мягко, но уверенно, как обычно. Но девочку его слова не только не успокоили, но, кажется, даже разозлили.
— Я и так все сказала, — упрямо ответила она. — И мне… неприятно, что вы прочитали в моих мыслях это. Это личное. Я, конечно, не шепчущая, может быть не имею права, но мне это неприятно.
«Ля-ля-ля-ля! Ля-ля-ля!»
Какая умница!
Келлан с грустью признал, что поторопился. Алана видела его всего пару раз, и хотя он, казалось, знал о ней практически все, она была настороже. Мужчина на секунду представил себя на ее месте и вынужден был с досадой признать ее правоту. Не стоило доверять кому-то, кто был настолько сильнее и при этом читал ее мысли, когда она не была к этому готова. Впервые за весь срок преподавания в Приюте его собственное поведение показалось ему нетактичным и даже мерзким, и за него захотелось извиниться. Он подавил этот порыв и попытался снова:
— Мне нет дела до твоего имени. И мысли твои не столь интересны, чтобы я постоянно читал их. Однако я вижу, что тебе нужна помощь. Ты не попросила ее вчера, но вчера ты была в растрепанных чувствах и вряд ли понимала, какой шанс тебе представился. Поэтому я все же повторю: я предлагаю тебе свою помощь. В качестве, — он немного запнулся, но она, кажется, решила, что это только драматическая пауза. — извинения за поведение послушников Приюта.
«Да что же вы за человек такой?»
— Вам кажется, я плохо справляюсь со своими обязанностями? — перешла она в забавное наступление, и Келлан решил ей подыграть.
— Нет. Ты хорошо выполняешь свои обязанности.
— Тогда мне и помощь ни к чему.
Какая упрямая!
— Простите, мастер Келлан, можно я пойду? Меня ждет Хелки.
Она избегала смотреть ему в глаза, и Келлан заметил знакомый ему уже легкий румянец на ее щеках. Похоже, девушка осознала, что он сидит совсем близко, и снова смутилась, как тогда, в саду, когда он убирал последствия влияния жидкого янтаря. Хелки Рианон и правда махала Алане с другого берега, не замечая Келлана.