Змеиный крест
Шрифт:
— Вот поэтому я тебе и предлагаю пить самой, по своей доброй воле, — вкрадчиво сказал Рест, одним движением опрокидывая столик: раздался звон бьющегося стекла, и компания расступилась. Алана юркнула в сторону, но ударилась о плечо одного из парней и потеряла равновесие, чьи-то руки ее подхватили, сжали запястья до боли. Ее держали двое. Амулет жег грудь, а парни стояли, будто и не зная, что делать дальше.
Рест подошел к ней неспешно, как хищный кот. Так же неспешно он взял у друга сферу.
— Ну что, делаем ставки? Разденется и будет танцевать? Будет драться с глюками? Вырубится? Сблюет?
— А ну не смей! — И невесть откуда появившийся Жеан сбил Реста с ног. Державшие Алану парни бросились на помощь, и девушка, больно ударившись спиной о постамент каменной вазы, оказалась на полу. Одна из сфер разбилась прямо рядом с ней, субстанция, плескавшаяся внутри, хлынула ей на руки и грудь, не оставляя пятен на ткани, но жаром впитываясь в кожу. Она слышала стоны Жеана и попыталась встать, но тут взор заволокло дымкой, и весь мир вокруг стал звенеть, как один большой колокол. Алана схватилась за онемевшее лицо, провела ногтями по щекам, но не почувствовала собственного прикосновения. Голос не слушался, она открыла рот и закрыла его. Страх потонул в эйфории, а эйфория — в ярости.
Она порвала рукав платья, зацепившись за каменный лист на вазе, которую обрушила на бок одного из избивавших Жеана парней. Слыша одобрительные и издевательские улюлюканье и свист, она бросилась в драку, как кошка, не жалея себя: она кусала и била, царапала, тянула за волосы, задыхаясь, все, что попадалось ей, не разбирая. Во рту стоял металлический привкус.
— Вила! Хватит! — услышала она голос Жеана, но не придала ему значения. Что-то опрокинуло ее на спину, как черепаху. Она лежала на спине, прямо на стекле, и смеялась, не имея возможности встать. Некстати вспомнилось, что Жеан рассказал о ней Ресту, и она захохотала громче. А потом, удивив и себя, и с ужасом взиравших на нее парней, закричала:
— Ну и где твой никудышный наставник?! Наставник Келлан, ау! Тут есть, во что не вмешаться! Сильные бьют слабых, все как вам нравится! Наставник Келлан!
Кто-то заткнул ей рот, шепча «Дура, заткнись!», и Алана окончательно потерялась в нарастающем гуле и круговерти, в которую превратился мир вокруг.
20. Алана
— Она как? — пробился сквозь оглушающую тишину обеспокоенный голос Жеана.
Алана поморщилась. Ей было очень холодно. Она лежала на чем-то твердом и ледяном, скорее всего, каменном, горящие руки были сложены на горящей же груди крестом, ладонями Алана чувствовала пульсацию амулета. Веки были свинцовыми, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы открыть глаза. Над ней склонился Жеан. Лицо его выглядело виноватым и грустным, над бровью, в уголке рта, на скуле виднелись свежие ссадины, явно праздничный вышитый серебряной нитью камзол был заметно запачкан и порван в районе петель.
— Ну ты и… — Алана поняла, что немного сипит и прочистила горло. — Ты им рассказал, что я служанка. Зачем?
— Да я просто напил… — Жеан глянул куда-то поверх Аланы и прикусил язык. — Просто к слову пришлось, Рест хвастался, что его никому не обмануть, ну и вот. Но я же тебя спас!
— О, спасибо, — саркастично протянула Алана, поднимаясь и растирая запястья. Конечно, парню и в голову не пришло извиниться,
— Но я… — Парень выглядел обескураженно.
— Уйди, — эхом донеслось из-за ее спины.
Жеан сжал губы, точно как мальчик, который вот-вот расплачется, и скрылся в темноте так быстро, что у Аланы не осталось никаких сомнений насчет того, кто был источником эха.
— Добрый вечер, мастер Келлан, — поздоровалась она вежливо, борясь с опьянением, все еще притупляющим ее разум и смешивающим клочки мыслей. — Спасибо, что в этот раз вмешались. Вы же вмешались, да?
Он опустился рядом с ней на скамью.
— Да. Они больше тебя не тронут.
Алана разглядывала свои руки: кожа была обычного цвета, пальцы сгибались и разгибались как прежде, никаких волдырей или даже покраснения.
— Я вылечил ссадины.
— Руки горят, — прошептала Алана, безуспешно пытаясь сфокусироваться на голосе своего собеседника. — Скажите что-нибудь, пожалуйста.
Внезапно наставник Келлан накрыл ее ладони своими и легонько потянул их на себя, рассматривая. Алану будто ударило молнией от его аккуратного прикосновения, его пальцы были жесткими, сильными, теплыми, но почему-то дарили приятную прохладу. Она засмотрелась на его кисти, забыв о своем невидимом ожоге, потом очнулась и со вполне честным негодованием спросила:
— Вы что?
— Я что? — переспросил мужчина, отпуская ее ладони, отчего Алане сразу стало намного менее уютно, и она протянула руку и попыталась снова вложить ее в его ладонь, чтобы почувствовать ту прохладу. Наставник Келлан, не вздрогнув, так же мягко перенес ее руку обратно к ней на колени. — Ты все еще пьяна?
— Немного, — признала она. — Но я в порядке.
Он наклонился к ней, и его красивое лицо, которое сейчас Алане сложно было назвать бесстрастным, оказалось очень близко к ее. Она задержала дыхание. Несколько секунд Алана смотрела в его глаза, ночью казавшиеся не изумрудными, а черными, потом зажмурилась: морок проходил. В голове прояснилось, и теперь эта сцена показалась ей чрезвычайно неуместной.
— Простите, — выдавила она из себя, отстраняясь. — Мне стоило быть аккуратнее и не вмешиваться в разборки шепчущих. Простите, что побеспокоила. И что кричала то, что кричала.
— Ты снова назвала меня никудышным наставником.
— Вы злитесь? — тихо спросила Алана. — Простите. Я была не в себе. Я бы никогда…
— Снова.
Он приподнял брови и едва заметно улыбался. Алана тоже позволила себе улыбнуться.
— Вы на самом деле не злитесь, да?
Наставник Келлан покачал головой.
— Расскажи мне, что произошло.
Он провел пальцами по плечевому шву, разошедшемуся во время драки, и его губы чуть дрогнули. Мягкая ткань, похожая на шерсть с шелком, обвила плечи Аланы, закрыв плечо и согрев замерзшую спину. Похоже, созданное им полотно имело какие-то необычные для ткани свойства: тепло от нее распространялось так быстро, что уже секунд через десять Алана распахнула импровизированную накидку, чтобы стало не так жарко. Она радовалась, что вряд ли в такой темноте наставник Келлан мог заметить румянец, появившийся на ее щеках, когда на секунду она решила, что это его плащ.