Змеелов
Шрифт:
В конце концов змеелову надоело ломать голову над этим. Какая разница, откуда здесь золото. Главное, что оно есть и нашел его не кто-нибудь, а сам змеелов. Значит, теперь он хозяин сокровищ. И если он вернется живым к девушке, они смогут остаток жизни прожить в роскоши, достойной лишь величайших царей.
— Она заслужила это, — сказал змеелов, выбираясь на поверхность. — Заслужила, как никто другой.
Он представил ее лицо, когда он бросит к ее ногам мешок, набитый золотом, и улыбнулся.
Только бы вернуться. Только бы найти эту кобру и суметь поймать
Море песков змеелов увидел, когда на его веревке осталось лишь пять узелков. Припасы его подошли к концу. Воды осталось совсем немного. Он старался не пить, а лишь смачивать губы. Надежды найти какой-нибудь горный ручей не оправдались. Повсюду были сухие, раскаленные камни.
Все тело было истерзано. Кровоточили сбитые колени и локти, ладони покрылись толстой коркой запекшейся крови. Большую часть времени ему приходилось передвигаться либо ползком, либо на четвереньках, как животному. Встать на больную ногу было невозможно.
Но, несмотря на боль, жажду и голод, змеелов продолжал упрямо двигаться вперед.
С каждым днем надежда найти кобру таяла, как снег под ярким весенним солнцем. Несколько раз он хотел повернуть обратно. Но перед глазами вставало лицо той, которая его ждет, надеется, рассчитывает на его мужество, смелость и решимость. И он делал еще один шаг вперед…
Он надеялся, что, когда спустится со скал, сможет двигаться быстрее. Но ошибся. Наоборот, теперь большую часть дня ему приходилось отлеживаться в вырытых ямах. Днем песок раскалялся настолько, что ползти по нему было невозможно. Если б была цела нога… Об этом змеелов думал все время. Если бы только была цела нога… Если бы не эта проклятая щель в камнях!.. Сейчас он был готов отдать все сокровища мира за то, чтобы опять нормально ходить.
У него было целое состояние и прекрасная любимая женщина. Но он не мог до всего этого добраться.
И теперь, наверное, не смогу, думал змеелов, ковыляя по вязкому песку. Все это уже мне не принадлежит. Я мертв. Я уже умер… Обратно мне не выбраться. Но я хочу хотя бы увидеть эту кобру. Посмотреть, что же привело меня к величайшему счастью и величайшему поражению. Я увижу ее. И, если хватит сил, убью. Простой человек, встретивший на своем пути змею, всегда убивает ее. На самом деле он убивает свой страх. Я убью эту кобру, чтобы убить свое отчаяние…
Он ничего не ел уже несколько дней. С водой повезло больше. Выкапывая очередную яму, он наткнулся на место, где подземные воды подошли близко к поверхности. Он долго пил выступавшую на дне песчаной ямы мутную воду, а когда утолил первую жажду, набрал две фляги. Теперь о воде можно было не беспокоиться. Того, что он набрал, должно было хватить ему до конца жизни…
Один раз ему удалось поймать маленькую ящерицу. Он съел ее целиком, с кожей и костями. Ее не хватило даже на то, чтобы приглушить грызущее чувство голода. Но на другую добычу он сейчас рассчитывать не мог. Обессиленный и израненный, он сам бы стал жертвой, вздумай охотиться на змею или кого-нибудь покрупнее.
Но
Он надрывал себе жилы, стремясь на восток. Но каждый день был точным повторением предыдущего. Пески, пески, пески… И ничего похожего на ту необычную равнину, о которой говорил старый охотник. Каждый раз он, взбираясь на очередной бархан, ожидал ее увидеть. И каждый раз его ждало разочарование. За барханом оказывался следующий. А за ним еще один и еще… И так весь день…
Он когда-то любил пустыню. Потом стал к ней равнодушен. Теперь же испытывал лишь ненависть к этому морю песков. Черную мутную ненависть… Она все-таки одолела его. Одолела, забыв о годах дружбы. Предала в самый важный момент его жизни.
Но он шел. Шел с ненавистью и отчаянием. Шел с решимостью умереть и призрачной надеждой на удачу. Шел, преодолевая боль и страх. Шел, подчиняясь чувству долга. Шел, потому что его гнала вперед жажда жизни и любовь…
И вот настал день, когда он развязал последний узелок. Это последнее утро ничем не отличалось от других. Солнце так же величественно поднялось над горизонтом и залило пески ярким светом. Ветер так же пел свою заунывную песню. Песок был таким же горячим, а барханы — такими же высокими. Мир не знал, что наступил последний день жизни одного из людей, живущих в нем. А может, и знал. Просто не придал этому значения.
Змеелов выбросил ставшей ненужной веревку. Потом он долго лежал на пока еще прохладном песке и смотрел в бездонное небо. Оно не изменится, когда меня не станет, — понял он с необыкновенной ясностью. Вообще ничего не изменится. Все будет таким же, каким было задолго до моего рождения. Таким же, каким было, когда я бродил по этой пустыне… Разве что на желтом песке какое-то время будет выделяться белым пятном мой скелет. Но потом исчезнет и он… Пески проглотят его. И снова все станет как было.
Что ты сделал, чтобы этот мир запомнил тебя, змеелов?
— Ничего, — прошептал он, с трудом шевеля распухшими губами. — Я не сделал для этого ничего. Просто жил… Жил так, словно я бессмертен. И вот настал час… Смерть жестоко мстит тому, кто не помнил о ней. Однажды приходит последний день, и ты понимаешь, что напрасно ходил по земле… Что может быть страшнее?.. Тридцать лет, и никакого толку. Жизнь ушла, как вода в песок. Бесследно… Стремительно… Безвозвратно… Вода в песок… Вода в песок…
Он полежал еще немного. Ему не хотелось вставать. Зачем? Последний день жизни… Кто теперь над ним хозяин? Кто судья?..
В последний день жизни списываются все долги… В последний день жизни человек принадлежит себе, и больше никому… В последний день жизни он по-настоящему свободен… В последний день жизни…
Но змеелов заставил себя встать. И сделал первый шаг. Первый шаг последнего дня…
Сегодня я увижу эту долину, подумал змеелов. Не могу не увидеть… Пусть это будет прощанием с этим миром.