Злюка

Малый Владимир Николаевич

Что ж, один ответ получен. Тело, что сейчас планирует умереть, не мое. Собственно, второй раз это уже не так удивительно.

– Потерпите, - говорит мне уставшая женщина, глядя на мои потуги, - уже почти подъехали.

– Я в порядке, - отвечаю я, - уже ничего не беспокоит. Мне бы выйти.

– Да-да, - медленно кивнула она, - так тоже говорят. Мы не такси, и не маршрутка: по требованию не останавливаемся. Да и сутурация, пульс, кардиомониторинг свидетельствуют об обратном – Вам нужно в больницу.

– Неужели никак нельзя остановиться? Я бы

мог подписать какой-нибудь отказ от госпитализации, - заканючил я, сам не понимая, от чьего лица я собираюсь писать этот отказ.

– Сейчас доедем до больницы, я Вас сдам специалистам, и Вы уже там сможете написать отказ от госпитализации. Никто насильно удерживать Вас в больнице не будет, - мягко проговорила женщина.

Было видно, что она произносит этот набор фраз далеко не первый раз.

– А если я начну буянить? – уточнил я, оглядываясь, чтобы убедиться, что мы с ней одни внутри отсека машины.

Женщина едва улыбнулась.

– Не получится, - показала она головой, - отбуянились Вы. Чудо, что Вы в сознании и у Вас связная речь. К тому же, я уже сообщила диспетчеру, о госпитализации, так что просто обязана Вас привезти.

– Это меняет дело, - согласился я, а не подскажете адрес больницы и сегодняшнюю дату? Адрес желательно с городом, а дату с годом.

Она и в этот раз не сильно удивилась и спокойно выдала всю интересующую меня информацию, смотря то на меня, то на показание приборов.

Я крепко задумался. Получалось, что я вернулся в тот же день, когда и случился перенос сознания. Фитнесс-браслет на руке врача засветился, и стало ясно, что и времени с того момента не прошло нисколько. Интересно девки пляшут…

Не отвлекаясь на боль, прокачиваю ситуацию. Больница, куда меня везут, в том же районе, что и моя работа. Допустим, что я не отброшу коньки и смогу выйти на улицу. Расстояние между двумя точками – километра два. Ну, максимум – три. Раньше я бы его преодолел меньше, чем за полчаса. Теперь пускай это займет до двух часов. В здание меня не пустят. Если с моим телом и сознанием все в порядке, то меня в здании уже нет, ибо я дома. Если произошла беда, то, опять-таки, я в каком-нибудь медучреждении. Если в ближайшем, то меня отвезут в ту же больницу, куда сейчас доставляют действующего меня. Пока еще действующего. Значит, мне можно попытаться узнать в больнице поступал ли к ним я. Хотя, вряд ли мне ответят. А если упросить врача это выяснить?

Стоп! Я идиот! Как можно было забыть про телефоны?! Я же могу позвонить на свой номер!

Дар, блин, магия… Технологии! Вот что решает большинство проблем!

– Доктор! – начал я, но тут же осекся.

В своем голосе я отчетливо уловил те интонации, которые всегда слышно у маргинальных личностей, пытающихся выклянчить деньги на выпивку. А ведь и внешний вид у меня, наверняка соответствующий.

Однако очередной приступ боли вернул меня к реальности. Как бы это ни выглядело со стороны, мне сейчас необходимо хотя бы попытаться узнать, что теперь происходит с моей альфа версией.

– Доктор, - повторяю я, - последняя

просьба умирающего: дайте, пожалуйста, позвонить родственнику. Он работает в том же районе, где и больница. Может, мне повезет, и мы успеем увидеться.

– Мы уже почти приехали, - отвечает она, - Вам не следует волноваться. Сейчас я передам Вас в руки профильных специалистов, и там Вы уже с ними обо всем договоритесь.

– Доктор, - не унимаюсь я, - извините, но я не знаю Вашего имени, Вы ведь прекрасно понимаете, что мое состояние может быть тем самым кратковременным улучшением перед неизбежным. Сделайте одолжение – дайте позвонить. Вам ведь это ничего не стоит!

Несколько секунд женщина колеблется. Потом лезет в карман.

– Батарея практически на нуле, - говорит она, хмуря брови, - в любой момент может отключиться.

– Вы мне его дадите, или продиктовать номер? – подталкиваю я ее к незамедлительным действиям.

– Диктуйте, - отвечает врач, - я включу громкую связь.

Выбора у меня нет. Я диктую номер. Из-за охватившего меня волнения, дважды ошибаюсь.

Женщина уже раскаялась в своей слабости, но, все же пока терпит мои потуги правильно назвать последовательность из несчастных одиннадцати цифр.

Наконец, дело сделано, и мы слышим гудки. Один, два … пять. Потом тишина.

– Не берет, - глядя на меня тяжелым взглядом, говорит врач, - что ответить, если будут перезванивать?

Я лихорадочно подсчитываю, сколько уже прошло минут после того, как там, в лаборатории, произошел сбой. Возможно, если они решили пройти процедуру повторно, то примерно в этот момент копирование должно заканчиваться.

– Еще раз! – прошу я женщину, изо всех сил старясь не повышать голос. – Последний раз! И я больше ни о чем не попрошу и обещаю не умирать, пока Вы меня не передадите коллегам!

– Шутите, - грустно улыбается она, - это хорошо. Чем черт не шутит, может и в этот раз все обойдется. Сейчас наберу.

Она снова достает телефон (и когда успела спрятать?!) и повторяет последний вызов. Телефон подает сигнал разряженной батареи. У меня внутри все сжимается и даже на какое-то время перестает болеть. Но девайс не выключается, и мы снова слышим гудки.

Я считаю их. Каждый – как гвоздь, забитый в крышку моего гроба.

И вот на четвертом гудке, на том конце несуществующего провода кто-то принимает-таки вызов!

Глава 8

Туда, обратно и назад

– Да! – раздается на всю машину резкий и явно недружелюбный ответ.

Узнаю даже не голос – интонацию. Именно так я отвечаю на звонки с незнакомых номеров, если не жду доставки заказа или чего-то на подобие!

Я жив!

– Евгений, привет! – стараясь унять дрожь в голосе, быстро говорю я. – Телефон чужой, аккумулятор разряжен, а времени у меня совсем нет. Скажи мне, пока не оборвалась связь, с тобой все в порядке после сбоя в лаборатории? Ни ты, ни Антон ничего странного после этого не заметили?