Злюка
Шрифт:
– Я в норме, - слышится из динамика телефона немного озадаченный голос, - не хочешь назваться?
Я называю наши с ним имя, фамилию и отчество, а потом без всякой паузы скороговоркой перечисляю все шесть наших с ним основных двадцатизначных паролей: для соцсетей, для мобильных приложений банков, для почты и так далее.
Тишина.
Я с некоторым остаточным беспокойством гляжу на телефон. Экран погас и мне не понятно, работает еще телефон, или уже выключился.
– Продолжай! – раздается, наконец, мой одновременно напряженный и озадаченный
Испытывая уже огромное облегчение, я успеваю назвать адрес больницы, куда меня везут, и сообщить, что, если он хочет большей ясности, то может прибыть туда и найти меня по фамилии.
Телефон издает жалобный звук и отключается.
Услышал он меня? По большому счету, это не так уж и важно. Он вел себя точно так, как и должен был. Он в порядке. Да, неплохо было бы увидеть себя со стороны, но самое главное для себя я уяснил: с моим изначальным «Я» все без изменений. Осталось отмучаться мне – его случайной копии, и эта невероятная история закончится.
Волнение и тревога окончательно отпускают меня. Им на смену возвращается боль и тошнота. Потерю сознания я встречаю с искренней благодарностью.
Первое, что я вижу, придя в себя, это зеркало. Только оно какое-то неправильное: отражение в нем перевернуто на девяносто градусов – я смотрю на себя как будто сбоку. И взгляд у меня какой-то растеряно-подозрительный. А потом еще и Антоха в зеркале нарисовался…
Только с его появлением я вспомнил, где нахожусь. Мой оригинал, все-таки, не выдержал и пришел на меня посмотреть.
– Бежали? – спрашиваю я у «тезки», кивая на раскрасневшееся лицо Антона.
– Угу, - кивает мой ненаглядный собеседник, - спешили на встречу с пояснительной бригадой.
– При сбое в копировании вполне себе полноценный слепок сознания отправился в путешествие, и вот я здесь, в этом разваливающемся на части теле, - тихо говорю я, - спроси у меня, что хочешь из того, что можно слышать Антохе.
Нужно отдать нам должное: думает мой оригинал недолго.
– Что удивило меня утром, когда я кофе покупал?
– Ты внезапно осознал, что большинство продавщиц в магазинах для тебя уже не «тетеньки», как раньше, а «девочки», - не моргнув глазом, отвечаю я.
Первоисточник отворачивается к Антохе.
– Так и есть, - говорит он, - слово в слово так и подумал, и никому об этом не говорил, нигде не записывал.
– Не спеши, - отвечает Антон, - я отойду, а ты спроси что-нибудь посерьезнее – потаенное.
Старый добрый Евгений снова поворачивает лицо ко мне. Я вижу, что он немного смущен. С легкостью ставлю себя на его место и сам задаю вопрос.
– Как дальше быть с Еленой? – грустно улыбаясь, практически утвердительным тоном спрашиваю я.
Тут, конечно, нужно пояснение. Дело в том, что мне посчастливилось жить рядом с относительно неплохими соседями. У нас есть вполне доброжелательный чат подъезда. А так же есть общий холодильник в коридоре на этаж из четырех квартир. И, когда кто-то готовит что-то вкусное, но в чрезмерном количестве, он отправляет излишки в общественный
Так вот. Справа от меня живет странная, по моему скромному мнению, семья. Моего возраста муж с женой и их дочь лет трех или пяти. Не помню точно, когда она у них появилась, если честно. Муж работает моряком и бывает дома что-то около одной недели в квартал или даже в полгода. А его жена – Елена…
Я ей, определенно, нравлюсь. Как-то уж слишком часто мое появление на нашей лестничной клетке совпадает с покиданием ей квартиры. Мы с ней встречаемся раза в три чаще, чем со всеми остальными соседями вместе взятыми.
Началось все с того, что я отвесил ей два-три дежурных комплимента у холодильника. Кажется, они касались ее еды и внешности. Но вот девушка восприняла это как-то слишком близко к сердцу.
И ведь она довольно красива и, кажется, неглупа. Да и семья у них, повторюсь, странная. Если бы не было ребенка, я бы вообще не считал их с мужем брак семьей. Но наличие ребенка все меняет. Для меня. Но день через день видеть Елену и понимать, что она ждет от меня только первого шага…
– Ну, так и что сам на это ответишь? – грустно улыбнувшись, спросил у меня «тезка».
– Не лезь туда! Делай все, что тебе хочется, но только, если это не мешает другим, и дозволяется твоей совестью.
– Ничего другого я от себя и не ожидал, - грустно улыбнулся мой первоисточник, - потерпи немного. У Антохи тут в отделении оказался знакомый, он уже поставил тебе какую-то капельницу.
– Он сказал, что мне осталось недолго? – прервал я его.
– Да, - получил я честный ответ, - тело тебе досталось действительно совсем плохое.
– Не переживай за меня, - быстро заговорил я, - это уже вторая моя оболочка. Первая была в другом мире. Все, как в книжках: другой мир, магия, приключения – все дела.
– Оторвался там? – сразу мне поверив, уточнил, ну, пускай будет – Евгений.
Надоело мучиться с тем, как называть самого себя.
– Нет, - слабо улыбнулся я, - сначала толком не понимал ничего, да еще и за жизнь бороться пришлось, потом осторожничал, чтобы чужака во мне не заподозрили, а потом как-то все закрутилось-завертелось, что не успевал понимать, что вообще происходит.
– Скучновасто как-то для волшебного мира, - снова улыбнулся Женя.
Я, вдруг, понял, что он просто пытается скрасить мои последние часы или даже минуты, отвлекая беседой от мыслей о смерти. И почувствовал благодарность к этому добродушному здоровяку.