Злые ветра Запада

Манасыпов Дмитрий Юрьевич

– Что сейчас говорить про это?
– Дуайт достал собственную трубу, собранную умельцем Цзе задолго до погрома.
– Что нам надо рассмотреть в городе?

– Просто полюбоваться, не более. Я люблю смотреть на греховный поселок внизу, на собранные повсюду огни и вывески.

Дуайт не ответил. В чем-то он понимал Марка. Да, Вегас казался красивым.

Окруженный высокой стеной с натянутой то тут, то там металлической сеткой, город не терял заложенного с давних пор чванства и показного жизнерадостного вида. Даже сейчас, во время Бойни.

Построенная до Дня Гнева

подземная атомная электростанция, как бы оно не казалось удивительным, работала. Чем хозяева города заменяли отработанное топливо - Дуайт не знал. Слухи ходили разные.

В сгущавшейся темноте Вегас виднелся издалека. Мэр города плевать хотел на опасность, средств для безопасности хватало. Башни украшали даже автоматические зенитные компактные комплексы.

– Козни дьявола, как еще назвать эту греховную красоту?
– Марк усмехнулся.
– Поехали. Темнеет, могут не впустить.

'Кугуар' рыкнул, останавливаясь перед заставой на въезде. Дуайт вылез через люк в башне подняв обе руки вверх. Его машину и экипаж в Вегасе знали, но бдительность важна всегда.

– Подойди, - громкоговоритель с последнего приезда они так и не сделали, все хрипел.
– Только медленно. Дуайт, быстрее, время заканчивается.

– Cabron!
– Хавьер сплюнул.
– Уилки самый настоящий козел.

Дуайт спрыгнул и пошел к досмотрщикам.

– Уилки?

Лысеватый крепыш в куртке с капюшоном, болтающимся на спине, прищурился, рассматривая Дуайта:

– Ну, вы поглядите, кто это у нас здесь?

Дуайт усмехнулся:

– Я похож не на самого себя?

– Да Козлоногий тебя знает, - Уилки хохотнул.
– У нашего Дуайта не так давно лицо вроде как почище было, не?

– Не пошел бы?
– Дуайт сплюнул. Похрустел на зубах пылью и сплюнул еще.
– Проверяй пассажиров и экипаж и давай запускай. Устал, как мул на фермах Джексона.

– Как скажешь.
– Уилки махнул рукой патрульным.
– Изабель в городе.

Дуайт удержался, чтобы не ответить грубо. Уилки-то причем?

Лязгнули люки, патрульный сунулся внутрь, и тут же отскочил, прямо на глазах вытягиваясь и почтительно косясь на металл крестов, тускло блестящих на наплечниках.

– Уилки!
– громыхнул Марк.
– А ну, открывай быстро!

Уилки подскочил на месте, сплюнув табак. Покосился на Дуайта, явно подозревая его в подставе, и снова махнул рукой. Зазвенели, втягиваемые внутрь бетонных коробок заставы ленты с шипами. Ворота Вегаса скрипнули, откатываемые изнутри.

Дуайт на ходу бросил Уилки непочатую пачку жевательного табака, припасенную как раз на такой случай. Городская стража Вегаса командоров побаивалась и не хотелось, чтобы парни думали про него, Дуайта, плохо. 'Кугуар' рыкнул и покатился в город, навстречу порокам, разврату и грядущему пути.

Дуйат стоял на балкончике гостиничного номера. Селиться в прекомандории Марк не захотел, заявив о желании отоспаться перед дорогой. Судя по всему, слухи о его горячей 'дружбе' с отцом Игнасио, служившем в Вегасе оказывались не совсем-то и слухами.

Номер оказался

неплохим. С двумя широкими кроватями, работающим горячим душем и тремя целыми лампочками. Одна на потолке и две у прикроватных тумб. Видимо, для чтения обязательной Библии. Дуайт покосился на Морриса, лежавшего на кровати в сапогах и чистой куртке, и сплюнул. Тот, ничуть не смущаясь, читал Святую книгу попыхивая самокруткой, сделанной из одной из прочитанных страниц.

Хотя, конечно...

Главы Нового Завета, услышанные и прочтенные им здесь, казались строгими. Порой жесткими. Иногда очень жестокими. Но здесь, в Вегасе, Библия смотрелась как... бутафория из дешевых разъездных театров. Такие порой заезжали и в Форты. Тяжелые старые фургоны с реквизитом и 'серые псы' с труппой. Восковые фрукты, нарисованные на ткани море, скалы и дворцы, накладные усы с бородами и картонные короны, обклеенные золотой фольгой. Фальшь и наигранность. Как эта самая Библия, уходящая у Морриса на скручивание самокруток.

Ночь спустилась сразу, осветив все вокруг сотнями ватт и десятками оттенков разных цветов. Гостиница стояла на бульваре. На самом, мать его, настоящем бульваре. Дуайт, дожидаясь, когда командор решит какие-то вопросы, терпеливо ждал его на балкончике, наблюдая за самой настоящей жизнью внизу.

Жизнь светилась искусственными солнцами вывесок, зазывавших в бары, кабаре и бордели. Пенилась колючими пузырьками пива, разливаемого с лотков, содовой, продаваемой из настоящих холодильников и калифорнийского игристого, плещущегося в редких фужерах у дорогих шлюх, хохочущих из бархатных внутренностей экипажей внизу.

Здесь можно было все. Плати. В Вегасе платили серебром. Есть что-то другое? Иди к скупщикам. А потом - веселись, проматывай все, до последнего цента, занимай и продолжай веселиться. Дуайт смотрел вниз, вполне понимая многое.

Вон троица крепких темнорожих ребят с ранчо. Судя по курткам с бахромой - граница с резервацией. Что у них там? Лошади, мулы, коровы, быки, овцы, несколько симпатичных конопатых соседок с крепкими корявыми руками и широченными задами, причем каждая знает - за кого выйдет замуж года через два. Потискаться и наспех поиграть в животное о двух спинах, пока родители отъехали, не более. Можно, конечно, доехать до салуна в городке и развлечься с какой-то из трех-пяти красных скво из местного бордельчика. Не больше. Разве что презервативы покупать больно и негде. А каждая вторая скво может похвастаться запавшим носом и странного вида язвами-шанкрами в самых интересных местах. А здесь?

Цыпы, цыпы, цыпы. И приевшиеся красные, и редкие желтые, и почти недоступные черные, кофейные и шоколадные, ну и, само оно то для крепкого парня с ранчо - светловолосые и грудастые белые. Красота. Ну, а потом, что и говорить, тут же можно и исповедаться если согрешил. Тем более, три местных прихода отличались широкой терпимостью. Говаривали, что порой даже прощали грехи содомии. Хотя в это Дуайт не верил. Но, опять же, на его взгляд парочка длинноногих бойких и плоскогрудых шлюх, уже начавших вытанцовывать рядом с подвыпившими копателями, явно не девочки. Но кто знает?