Зимние девочки
Шрифт:
Когда-то давным-давно, на берегах фиолетового озера, столь глубокого, что никто не мог увидеть его дна, мужчина увидел леди с золотистыми длинными волосами, идущую босяком по песку. Леди услышала мужчину, поющего очаровательным голосом и играющего на гитаре. Это была судьба, их пути должны были пересечься.
Они плыли на каноэ к середине озера и смеялись. Луна видела, насколько красивы они были и насколько влюблены, а потому подарила им малыша. Каноэ дало течь, начало тонуть, и они вынуждены были выбираться. Они должны были стараться
Они назвали малышку Лиа и жили долго и счастливо.
Кожа моего большого пальца находится слишком близко к огню.
Настоящая история не была столь поэтичной. Мама забеременела. Папа женился на ней. Какое-то время перед тем, как я родилась, они даже не общались друг с другом. Потом я родилась. Они были случайными божествами, встретившимися на винно-темном озере. Они должны были превратить меня в цветок или рыбу, пока была такая возможность.
Мама: она выглядит ужасно, я хочу, чтоб она переехала ко мне до выпускного. Папа, встряхивая скатерть: ради Бога, Хлоя…
Эти двое всегда будут спорить. Я задуваю пламя.
Эмма слышит, что я поднимаюсь, и просит меня посмотреть фильм с ней. Я наклеиваю пластырь на свои кровоточащие порезы и одеваю розовую пижаму, чтоб мы стали еще более похожими. Мы сидим на ее радужном диване, в кругу игрушечных животных, мордочки которых она поворачивает так, будто они смотрят на экран, она включает телевизор, и нажимает «включить».
Когда она засыпает, я щелкаю каналами, много раз, еще и еще.
Доктор Марриган уезжает час спустя, не беспокоясь о том, чтоб подойти и пожелать спокойной ночи или заметить, что я не распаковала большинство своих коробок, или заметить, какой хорошей почтисестрой я могу быть.
Парадная дверь закрывается с приглушенным хлопком, который заставляет окна заскрипеть. Профессор Овербрук запирает дверь и включает сигнализацию.
Я выключаю ночник-принцессу рядом с кроватью. Эмма дышит через открытый рот.
Призраки не осмеливаются входить сюда. Я засыпаю, уложив голову на старенького игрушечного слона.
020.00
«Проснись, Лиа! Ты опоздаешь, и у тебя будут проблемы!» кричит Эмма мне в ухо.
Я лежу под одеялом Эммы, оно едва налезло на меня, моя голова по-прежнему на игрушечном слоне. Ее комната пахнет прачечной и кошками.
«Хватит спать!»
«Какой сегодня день?» спрашиваю.
«Ты знаешь» отвечает. Сегодня Среда.
Лекция по истории, это рассказ о геноциде, заканчивающийся в течение десяти минут, сопровождающийся фотографиями польских детей, убитыми немцами во Второй Мировой. Парочка девочек плачет в конце, а парни, которые обычно комментируют происходящее острыми фразочками,
Наш учитель английского вздыхает, потому что правительство требует, чтоб мы прошли еще один тест для того, чтобы оценить навыки чтения, потому что мы - старшие классы, и должны читать достаточно быстро.
Я ем в машине – диетическая кола (0), + салат (15), + восемь ложек соуса сальса, = белок яйца, сваренного вкрутую, (16) = ленч (71).
***
За две минуты до того, как прозвучит звонок, освободив всех нас, громкоговоритель извещает меня о том, что я должна явиться в конференц-зал для того, чтоб поговорить с мисс Ростофф, консультантом. Большинство девочек из футбольной команды здесь, а так же несколько друзей Кейси из театрального кружка, и часть из музыкального. Мира, мой партнер в уроках испанского, машет мне, когда я вхожу. Она была в моем скаутском отряде, когда я была маленькой. Мы все собрались здесь, чтоб обсудить наши чувства и договорится о небольшом мемориале для Кейси, чтоб «позволить ее душе покоится с миром». В комнате
холодно.
У госпожи Ростофф много салфеток, они стоят на столе, украшенные нарисованными котятами. Два галлона дисконтного пунша и крошечные бумажные стаканчики мило расставлены рядом с черно-белыми печеньями. Госпожа Ростофф верит в то, что закуски помогут. Она любит меня больше, чем кого-либо еще потому, что я неудачница, вижу мир таким, как он есть, и я должна учиться в колледже, где преподает мой отец, и этот совет отнимает у нее две минуты.
Девочки из драмкружка усаживаются на потрепанную кушетку, и ковер перед ней. Футбольная команда приносит стульчики на колесиках с конференц-зала. Я сажусь на пол рядом с дверью, моя спина напротив вентиляционной шахты.
Пока мы ждем остальных, футбольная команда говорит о том, что им дают слишком мало времени для взвешивания, девочки из драмкружка обсуждают нового режиссера, примадонну, перепутавшую нашу школу с Бродвеем. Я оцениваю себя; я не могу играть в футбол, да и у многих из них оценки лучше, чем у меня. Но я самая худенькая девушка в комнате, если так посмотреть.
Неловкая пауза между историями, в комнате становится слишком тихо. Кто-то тихо портит воздух. В комнате становится жарче.
Я не знаю, как они делают это. Я не знаю, как они встают по утрам, завтракают и отправляются к конвейеру, где учителя-роботы приводят нас на Предмет А и Предмет В, со всеми теми тестами, которые мы должны сдать. Наши родители составили список и позволили нам сделать здоровый выбор: одни выбрали спорт, другие кружки, третьи драмкружок, еще кто-то обществоведение, и здесь нет оценок ниже чем В, потому что, действительно, тут нет средних учеников. Это как четкий танец с определенными движениями ног и четким ритмом.