Зимнее солнце
Шрифт:
– Охотников, что ли, боится? Что стрелять спьяну начнут?
– Охотников, да только не поэтому. Стрелять близко к территории Усадьбы им запрещено, за такое можно навсегда лишиться права приезжать туда. Андрей считает, что там просто избалованные мажоры собираются, причем далеко не все ради охоты. Он у меня сам охотник, поэтому и немножко так презирает тех, кто охотой только прикрывается, а сам приезжает сюда ради вечеринок и понтов. К тому же Андрей пару раз ездил со мной, сказал, что ему не нравится, как на меня смотрят. Вроде как женщин они не уважают, а потому способны на что угодно! Он у меня ревнивый очень… Ну и я стараюсь не давить, хочет это делать сам – пожалуйста,
Судя по бодрому тону, Елена не воспринимала опасения мужа всерьез. Она видела в этом исключительно милую ревность, скрепляющую их брак. А вот Гарик допускал, что опытный охотник действительно мог уловить подозрительные детали, укрывшиеся от его жены. Он уже сделал себе мысленную пометку поговорить с этим Андреем, когда представится случай.
Пока же нужно было сосредоточиться на нынешнем задании. Мимо шлагбаума их действительно пропустили без проблем: охранникам было лень выходить из теплого домика на мороз, они лишь махнули рукой через окошко. Елена могла сейчас в багажнике хоть парочку некрупных террористов провезти, всем было плевать.
За шлагбаумом вилась заасфальтированная, отлично расчищенная дорога. Гарик подозревал, что можно было проложить ее напрямую, так было бы дешевле и пришлось бы вырубать куда меньше деревьев. Но хозяева Охотничьей Усадьбы, видно, хотели, чтобы их гости с первых минут погружались в атмосферу таинственного леса, и дорога часто петляла, оставляя водителя и возможных пассажиров наедине с природой.
Лес здесь и правда был роскошным, этого не отнять. Деревья поднимались по обе стороны дороги несокрушимыми крепостными стенами, снег держался на их пышных ветвях пушистой шалью. Ели были как с картинки: могучие, с золотистой россыпью крупных шишек. В воздухе, который затягивало в машину, пахло хвоей, смолой и свежестью. На фоне этого великолепия любой человек казался маленьким, всего лишь одним из элементов леса, но никак не его хозяином. Из-за переплетающихся на высоте ветвей снега до корней долетало не так уж много, и ходить здесь было куда проще, чем возле деревни. Однако тропинок в целине Гарик не видел, только редкие полоски следов, да и то не человеческих. Похоже, к дороге не боялись подходить олени, кабаны и волки.
– Здесь чуть ли не заповедные места были, – с сожалением произнесла Елена. – Я из своего детства помню… Детям сюда ходить запрещалось, потому что животных много было. Но со взрослыми можно, очень красиво…
– Не сказал бы, что сейчас плохо.
– Сейчас тоже хорошо, но эта стройка все равно спугнула многих животных и птиц. Андрей мой смеется над этими туристами, потому что они плохие охотники. А я рада, что плохие! Иначе все испортили бы окончательно.
Гарик сомневался, что туристы действительно могли что-то принципиально изменить. Его больше заинтересовало другое: если эти люди приезжали в такую даль не охотиться, то зачем же?
Охотничья Усадьба оказалась совсем небольшим комплексом: шесть домиков, выстроенных среди старинных сосен полукругом. Забора здесь видно не было, он скрывался где-то среди деревьев, но так даже лучше, иначе возникало бы ощущение, что все они в загоне. Указатели, прибитые к золотистым стволам, услужливо подсказывали, где находится ресторан, а где – администрация.
– Мне нужно с поваром поговорить, – предупредила Елена. – Я минут через пять вернусь.
– Мне обязательно оставаться в машине?
– Нет, можете прогуляться, я же помню, что вы не просто так тяжести таскать приехали! – рассмеялась она.
– Я по-прежнему не хочу доставлять вам неприятности.
– И не доставите. Тут считают, что посторонние – это проблема охраны.
Вот такого Гарик не ожидал, это можно было считать подарком судьбы. Покинув машину, он осмотрелся по сторонам и убедился, что случайно перехваченный Еленой обрывок информации оказался верным. Много камер было возле шлагбаума, а вот на территории Охотничьей Усадьбы их размещали осторожно: парочка возле администрации, одна возле ресторана – и все. Похоже, тут дипломатично не хотели знать, чем именно развлекаются постояльцы.
Гарик готовился к условиям похуже. Теперь же уверенность в том, что все получится, лишь закрепилась, страха по-прежнему не было. Он позволил Елене отойти подальше, скрыться в ресторане, а сам занялся делом.
Все жилые коттеджи были одинаковыми: деревянными, стилизованными под старинные охотничьи домики, но при этом вполне комфортными. Не слишком большими, и все же способными вместить компанию из пяти-шести человек. На сайте Охотничьей Усадьбы значилось, что все они заняты, свободные места не появятся до апреля. Но Гарик уже тогда подозревал, что это уловка, способ обеспечить дополнительную проверку клиентов. Теперь он убедился, что не ошибся.
Территорию Усадьбы хорошо очистили от снега, но ветер все равно разносил легкую взвесь, оседавшую на дверных ручках и ступенях. Из-за этого несложно было определить, где регулярно бывают люди, а где давно уже никто не появлялся. Гарик направился к пустующему коттеджу, расположенному подальше и от администрации, и от ресторана – туда охват камер не добирался.
Он достал отмычку, без труда вскрыл замок. Форсов постоянно ворчал, что Гарику следовало бы оставить былые методы и сосредоточиться только на профайлинге, толку будет больше. Гарик каждый раз соглашался, обещал прекратить – и оба они знали, что он врет. В глубине души сам Гарик подозревал, что полноценного профайлера из него никогда не выйдет, его таланты на другое направлены. А если так, зачем ограничивать себя в средствах? Только навык терять…
Так что тренироваться он не прекращал, и теперь замок быстро поддался. Аккуратно, чтобы не оставить на крыльце следов, Гарик открыл дверь, но внутрь заходить не стал. Вместо этого он швырнул в коттедж дымовую шашку, закрыл дверь – и снова запер замок, будто так и было.
Черно-серый дым начал расползаться по комнатам почти сразу, но Гарик прекрасно знал, что у него есть добрые две минуты до того, как сотрудники через окна заметят что-то подозрительное или сработает система оповещения. Поэтому он отошел в сторону медленно, будто прогуливаясь – как ему и полагалось.
Ну а потом в Охотничьей Усадьбе началась суета. Кто-то первым завопил про пожар, кто-то куда-то побежал, кто-то решил, что самое время эвакуировать драгоценных гостей. Драгоценные гости, в свою очередь, эвакуироваться не желали, требовали, чтобы их оставили в покое, и посылали потенциальных спасателей к чертовой матери.
Примерно на такую реакцию и надеялся Гарик. Он видел, что из здания администрации повалили сотрудники: кто-то готов был помочь, а кому-то было любопытно. Гарик затерялся среди них, зная, что эти кадры, полные движения, скроют его диверсию, даже если начнется расследование и станут просматривать записи камер. Он не сомневался, что кто-то в здании остался – например, бухгалтер. Бухгалтеры на его памяти были самыми осторожными сотрудниками, коварно запирающими кабинет и выключающими компьютеры, даже если просто отлучались в туалет.