Зимнее солнце
Шрифт:
– И ни разу не поддались? – восхищенно спросил Матвей. – Ни разу не открыли дверь, приняв нечисть за человека, который просто просит о помощи?
– Было дело один раз, – смутилась Барабашева. – Давно… Еще в начале лета. Но это, конечно же, оказалось ошибкой.
Так они и узнали, что однажды пожилая женщина все же открыла дверь «лесному духу», пустила его внутрь. В свое оправдание Барабашева пояснила, что лесной дух не был похож на такового, он выглядел как избитая полураздетая женщина.
Незнакомка так и не смогла толком рассказать,
Она помогла женщине привести себя в порядок, дала одежду, уложила спать в гостиной, рассудив, что раньше утра они толковых решений не примут, гостье нужно успокоиться. Но до решений не дошло и утром – потому что незнакомка исчезла.
В дом никто не проникал, женщина просто открыла дверь изнутри и удрала, прихватив с собой все ценные вещи, какие смогла найти. Она так ничего и не объяснила, оставила только рваную окровавленную одежду, которую Барабашева позже сожгла.
– Это был ценный урок мне, – вздохнула пожилая женщина. – Я рада, что она меня не убила! Лесные духи ведь душат во сне, вы знали? Поэтому наши предки и назвали их духами.
– Да, в этом есть смысл, – кивнул Матвей. – Вы пытались искать ту женщину? Возможно, кто-то в деревне видел ее?
– Какая деревня? Она просто вернулась в лес!
– А ценные вещи ей зачем в лесу? – поинтересовалась Таиса.
– Потому что лесные духи любят сами себе жертвы приносить, так она взяла плату за мою жизнь. С тех пор я больше никогда не открывала дверь на их крики, и даже если они барабанить начинали – тоже не открывала! Но они это редко делают. Они знают, что меня не провести!
– Побольше бы таких людей! – восхитился Матвей. – Скажите, мы можем осмотреть дверь, выходящую на лес? Чтобы понять, есть ли смысл проводить тут съемку.
– Да сколько угодно, днем там все равно не опасно. Только я с вами не пойду – и на улице холодно, и я не люблю, когда они на меня из леса пялятся. Обойдите дом и сами все найдете!
Матвей еще раз заверил пожилую женщину в их благодарности. Но старался он зря: вниманием Барабашевой безраздельно завладел свиной окорок, который был куда приятней сломанной ноосферы.
Пока они шли по двору, Таиса пыталась понять, можно ли как-то соотнести случай, о котором рассказала Барабашева, с участью Даши. Пока отличий было больше, чем сходства. Оба раза напали на молодых женщин, вынудили их бегать по лесу, но на этом – все. Первую не раздели и не убили. Впрочем, это было раньше, она сумела удрать… Возможно, это заставило неведомого преступника изменить тактику, действовать жестче
И все же, если та женщина была избита, он входил с ней в близкий контакт, с Дашей – нет. Подобные привычки обычно не меняются. Или ту женщину он попросту поймал, она вывернулась в последний момент? А Дашу вообще не нашел – и погибла она по другой причине.
Но все это никак не объясняет, почему незнакомка отказалась звонить в полицию. Или она уже тогда готовилась обокрасть старуху? Вот только Таиса сильно сомневалась, что в доме Надежды Барабашевой хранились настоящие ценности, ради которых кто-то стерпел бы побои. У неведомой женщины наверняка была более серьезная причина не связываться со стражами правопорядка… Только какая? Как вариант, на нее могли напасть полицейские, но не участники какой-нибудь тайной организации, а самые обычные моральные уроды, какие найдутся в любой профессии…
Таиса надеялась, что с новыми данными портрет преступника будет становиться все более четким, но пока получалось скорее наоборот.
Дверь, ведущая к лесу, определенно была черновой в доме – тут ни крыльца не оказалось, ни навеса. В обычных деревенских избах Таиса ничего подобного не встречала, однако все дома на хуторе были построены по какому-то особенному проекту, нетипичному для этих мест.
Дверь была пусть и деревянной, но крепкой, по прочности наверняка не уступающей железной. Старое, посеревшее от солнечных лучей дерево сразу заставило Таису насторожиться. А когда Матвей смахнул с него снег, оказалось, что инстинкты не обманули. Дверь была покрыта трещинами и зловещими темными пятнами. Как минимум эта часть истории не была рождена больным сознанием пожилой женщины: в дом Надежды Барабашевой действительно кто-то стучал, и не раз.
Таиса понимала, что профессионал не должен поддаваться сентиментальности, что ситуацию нужно оценивать отстраненно, как это делал Матвей. Вот только у нее ничего не получалось, и в разгар солнечного дня она вдруг оказалась в темной, освещенной лишь звездами ночи. Она видела, как в эту дверь стучала обнаженная девушка – с таким ужасом, таким отчаянием, что даже не заметила, как разбила руки в кровь, как щепки вошли глубоко под кожу… Она рыдала и умоляла о помощи, потому что наверняка увидела, как свет пробивается через закрытые ставни.
Но ей никто не помог. Может, и вовсе не ответил, а может, ее еще и назвали лесным духом, прокляли, послали подальше… У нее не было времени настаивать, она вынуждена была бежать.
Иллюзия причинила боль, но она же помогла. Потому что в следующую секунду Матвей подошел ближе к двери и с помощью пластикового пакетика достал из трещины окровавленный человеческий ноготь. Если бы страх уже не прошел через нее ледяной волной, Таиса не сумела бы остаться спокойной хотя бы внешне.
– Как я и предполагала, не было тут никаких волков, – тихо сказала она. – Если бы за Дашей гнались звери, она бы укрылась в любом из пустующих домов.