Зима в Эдеме
Шрифт:
– Я слыхала когда-то о говорящем устузоу. Почему ты здесь один? – Не дожидаясь объяснений, она снова направила на него оружие. – Значит, ты сбежал от своей хозяйки, улизнул от нее. Стой там и не шевелись.
Керрик повиновался. Что еще ему оставалось делать? Он молча стоял, пока не послышались чьи-то шаги: две фарги несли из леса тушу гигантской птицы. Керрик корил себя за то, что спутал нахоженную тропу со звериной. Значит, здесь действительно иилане". Стоявшая перед ним казалась особенно грубой… должно быть, охотница вроде Сталлан. Она вышла за мясом и совершенно случайно наткнулась на него. Он должен был сразу
– Иди за ними! – приказала охотница. – Побежишь – умрешь.
Выхода не было. Онемев от отчаяния, Керрик, спотыкаясь, брел по тропе к круглым сооружениям возле причалов.
– Несите мясо к мясникам, – распорядилась охотница. Обе фарги миновали первый из домов, но ему охотница знаком велела войти. – Иди туда. Я думаю, Есспелеи захочет тебя видеть.
В стене дома была кожаная дверь. Ее створки распахнулись, едва Керрик толкнул их. Она вела в короткий тоннель, заканчивающийся дверью, еле видной в свете фосфоресцирующих полосок на стене. Иилане" отступила, держа оружие наготове, и жестом приказала идти вперед. Он прикоснулся ко второй двери, та открылась, и волна теплого воздуха обдала Керрика. Здесь светящиеся пятна были крупнее и излучали больше света. На полках было много странных тварей. Подопытные звери, подумал он. Стены были увешаны картами. Над одним из живых приборов склонилась иилане".
– Почему ты мешаешь мне, Фафнеге? – сказала она раздраженно и обернулась. Жесты ее мгновенно выразили страх и удивление. – Грязный устузоу! Почему он не мертв, зачем ты привела его сюда?
Фафнеге ответила знаком познание-превыше-всего и выразила презрение к страху ученой. Она была очень похожа на Сталлан.
– Есспелеи, ты в безопасности, не дрожи так. Это весьма необычный устузоу. Взгляни, что будет, когда я прикажу ему говорить.
– Ты в безопасности, – сказал Керрик. – В отличие от меня. Прикажи этому отвратительному созданию опустить оружие. Я пришел с пустыми руками.
Есспелеи застыла в изумлении и не сразу заговорила:
– Я знаю о тебе. Я разговаривала с одной ученой, а та беседовала с Акотолп, которая и рассказала ей об устузоу, который говорит.
– Я знаю Акотолп. Она очень, очень толстая.
– Значит, ты и есть тот самый устузоу. Акотолп действительно толстая. Почему ты оказался здесь?
– Эта тварь бежала, – вмешалась Фафнеге, – не может быть другого объяснения его появления здесь. Видишь кольцо на шее. Вот обрывок поводка… он убежал от хозяйки.
– Это так? – спросила Есспелеи.
Керрик молчал, его мысли путались. Что им сказать? Говорить можно все, что угодно, они не умеют отличить правду от лжи, ведь все их мысли отражаются в шевелении тела. Он не такой и способен солгать.
– Я не бежал. Просто началась буря, урукето выбросило на мель. Я прыгнул в море, выбрался на берег. Я здесь один. И я голоден. Так приятно вновь разговаривать с иилане".
– Очень интересно, – отозвалась Есспелеи. – Фафнеге, принеси мяса.
– Если я уйду, он убежит. Лучше позову фарги.
Она вышла, но Керрик знал, что она где-то рядом. Он сбежит при первой же возможности. Но сначала нужно выяснить, что эти иилане"
– Вопрос глупой к озаренной великим разумом, вежливая просьба просветить. Что могут делать иилане" в таких холодных краях?
– Информирую, – не думая, ответила Есспелеи, потрясенная речами устузоу. – Это место для занятия наукой. Здесь мы изучаем ветер, океан и погоду. Все это не может быть понятно тебе, удивляюсь даже, почему отвечаю тебе.
– Благодарю за благосклонность высочайшей к нижайшей. Вы изучаете зимние холода и холодные ветры, которые дуют с севера с каждой зимой все сильнее?
Есспелеи знаком выразила удивление, к которому примешивалось немного уважения.
– Устузоу, ты даже не фарги, но в твоих словах угадывается отблеск разума. Мы изучаем зимы, потому что знания – это наука, а наука – это жизнь. Вот что мы изучаем. – Она показала в сторону инструментов и развешанных по стене карт. И заговорила, обращаясь с жестами скорби: – С каждым годом зимы становятся холоднее, с каждой зимой льды все дальше заходят на юг. Умер Соромсет, погиб Инегбан. Мертвые города. А холод все ближе. И следующим умрет Икхалменетс, если холод продвинется еще дальше.
Икхалменетс! Керрик затрепетал от волнения и заговорил лишь тогда, когда дрожащий голос уже не мог его выдать. Икхалменетс… об этом городе рассказала ему на берегу Эрефнаис перед смертью. Город, который помог Вейнте", город, развязавший войну, отобравший у усту… тьфу, у тану Деифобен. Икхалменетс, где обитают враги.
– Икхалменетс? В глупости своей я никогда не слышал об этом городе.
– Глупость твоя воистину велика. Окруженный морем Икхалменетс, остров, сияющий в океане. Ты не иилане", если не знаешь об Икхалменетсе.
С этими словами она кончиком пальца прикоснулась к карте на стене.
– Я так глуп, даже удивительно, что жив еще, – согласился Керрик, наклоняясь вперед, чтобы видеть, что именно показала ученая. – Какую благосклонность проявляешь ты, высочайшая, затрудняя себя речами со мной, нижайшей! Попусту расходуя свое невероятно ценное время на увеличение моих крохотных познаний.
– Ты правильно говоришь, иилане"-устузоу. – Дверь открылась, и появилась фарги с пузырем, полным мяса. – Теперь поедим. А потом ты ответишь на мои вопросы.
Керрик ел молча, едва сдерживая внезапную радость. Теперь вопросов у него не было, более ничего его здесь не интересовало.
Он наконец узнал, где среди просторов океана лежит вражеский Икхалменетс, затерявшийся в необъятном мире.
Глава 36
Керрик прикончил свою порцию консервированного мяса и уже вытирал об одежду сальные пальцы, когда дверь отворилась. Но на этот раз вошла не фарги с круглыми, как всегда, глазами – степенная и немолодая иилане" окинула его критическим взором, жестами выражая сомнение и недоверие. Есспелеи замерла в позе покорности, он последовал ее примеру. У пришедшей была тяжелая челюсть, толстые руки были разрисованы завитками даже здесь, в этой глуши, такой далекой от городов. Распоряжалась здесь явно она. Следом за ней вошла Фафнеге, не выпускавшая из рук хесотсан, всем телом выражая почтение к предводительнице. Керрик понимал, что эту обмануть будет труднее, чем других. Она внимательно посмотрела ему в лицо одним глазом, одновременно глядя другим зрачком вниз.