Зима королей

Холланд Сесилия

Рев почти оглушил его. Они рывком обернулись в сторону сражения — лейнстерцы гнались за отступающей массой ирландцев. Мюртах стал сновать вокруг, собирая стрелы и наблюдая. Ирландцы неожиданно нашли свою опору, и лейнстерцы попятились, теперь уже ирландцы с гиканьем гнали их назад.

Мелмордха галопом проскакал немного вперед, крича высоким, решительным голосом. Ярл послал несколько своих воинов на наступающих ирландцев, и те поспешно отступили. Голос Мелмордхи подстегнул его воинов вернуться и заполнить бреши, и цепи выровнялись и остановились.

Два

ирландца пробились через зады линии датчан и помчались что есть сил к оконечности поля боя, чтобы вернуться к своим друзьям. Занятые своим собственным сражением, никто из датчан не стал их преследовать. Мюртах выстрелил по ним, но они находились слишком далеко.

За пределами поля боя бежал Бьорн, согнувшись, его левая рука, как щитом, была обернута его медвежьей шкурой. Словно рыскающий волк, он гнал вниз двух ирландцев. Он кинулся на первого, который ни разу не обернул к нему свое лицо и умер с откинутой назад головой. Бьорн, не останавливаясь, кинулся на второго, который обернулся. Взметнулись и со звоном ударились их мечи. Бьорн отбил меч ирландца в сторону, отвел руку назад и тут же выбросил руку вперед. Ирландец вскрикнул и упал. Бьорн повернулся и устремился обратно на поле боя.

Ярл взбирался на холм, его лицо было темно-красным, и по нему струился пот. На скуле у него была рана. Он крикнул Мелмордхе:

— Я слишком стар и толст для таких дел.

Он отпил медовухи из кувшина и выбросил его пустым. Махнув рукой, он подозвал двух молодых ребят и послал их в качестве гонцов вниз, сказать его воинам, чтобы те растянули свою линию.

Мюртах стоял рядом с Мелмордхой и наблюдал. Мелмордха сказал:

— Не забывай стрелять. — Да.

— Подожди. Не надо. Они дают сигнал к перемирию.

Все ирландцы внизу отступили назад, оставив широкую полосу между двумя войсками, и Бродир замахал Мелмордхе. Мелмордха поднял руку и кивнул. Все занялись подбиранием мертвых и раненых и переноской их в свои лагеря.

Мюртах глядел на ирландский лагерь. Король вышел из своего шатра и наблюдал за всем. Он отвел в сторону нескольких своих людей и разговаривал с ними, указывая рукой то в одну, то в другую сторону. Наконец он указал прямо на Мелмордху и сказал что-то, несколько раз кивнув головой.

Один из воинов, с которыми он разговаривал, вышел вперед и покачал головой. Похоже, он и король спорили, потом воин пожал плечами и удалился, уведя с собой своих друзей. Когда они собрались вместе — двенадцать или шестнадцать, они все вышли из круга и направились к лесу в дальней правой стороне.

Мюртах снял конец тетивы со своего лука и направился к бочонкам с вином. Случайно он нашел чашу. По берегу, от одного из сгоревших кораблей, к нему шел Бьорн. Мюртах набрал свою чашу вина и выпил, вино перелилось через край на его подбородок.

— Это убивание — сущая работа, — сказал Бьорн. Он зачерпнул вина прямо в ладонь.

— Да, так, — сказал Мюртах.

— Ты почти сразил того, за кем я

гнался. Это был самый дальний выстрел, какой я когда-либо видел.

— Я больше мазал, чем попадал.

— Я видел, как ты чисто сразил одного прямо через поле боя.

— С того места, где я находился, было ближе к ирландскому лагерю, чем до дальнего края линии.

— А что произошло к самому концу?

— Они послали людей в лес.

— А, ничего серьезного, конечно. Он откинул голову и улыбнулся.

— Приходи вниз повидаться с нами, если найдешь, что здесь тебе скучно. Это все очень нудно — мы давим, они давят обратно.

Прозвучал горн, печально, и Бьорн обвел рукой вокруг себя.

— О, боги, я имею в виду Бога. Значит, мы начинаем все с начала.

Он убежал, криком и размахиванием рук собирая своих людей. Мюртах побрел туда, где Мелмордха, Бродир и ярл стояли вместе, сблизив головы. Бродир ковырял торф острием своего топора. Горн, должно быть, был ирландский. Все ирландцы стягивались в ту же самую линию, в которой они были в это утро, выглядели они угрюмыми. Поле между ними и датчанами было разодрано, ископано, словно новый сад, разрыто и пропитано кровью. Над их головами на своих широких крыльях кружили коршуны и вороны.

— Они наполняют тот лес людьми, — сказал ярл. — Бродир, мы можем забрать сколько-нибудь человек из твоей части строя?

— Они затопят меня, — сказал Бродир. — У нас один воин против их двух. Пошли лучников. — Он взглянул на Мюртаха. — Пошли арфиста, те другие могут поразить только собственные руки.

— Мюртах, — сказал Мелмордха, — ты можешь пойти в этот лес и очистить его от них?

— Один?

— Я думаю, мы пошлем с тобой этих других, — ухмыльнулся Мелмордха.

— Они убьют его раньше, чем он туда доберется, — сказал ярл.

— Посадите его на лошадь, — сказал Бродир, ковыряя торф. — И Бьорна. Пусть они скачут прямо на край поля боя. Бьорн может там его оставить, и он доберется до деревьев достаточно быстро.

— Нет, — сказал Мюртах, — и перестаньте говорить так, словно только меня посылают.

Бродир повернулся и окликнул Бьорна. Один из воинов Мелмордхи привел гнедую кобылу, ярл объяснил задачу всем остальным лучникам.

— Я не такой уж хороший наездник, — сказал Бьорн, — но я попробую.

Каждый из лучников взял лошадь и сел верхом, каждый имел воина за собой. Мюртах вспрыгнул на спину кобылы, натянул тетиву на лук и протянул руку Бьорну. Бьорн вскочил ему за спину. Мюртах провел сначала кобылу по кругу, а потом пустил ее галопом на правый фланг линии.

За ним последовали остальные. Пока они скакали, бой возобновился, поднялся шум, который вспугнул воронов и коршунов. Чем ближе они скакали, тем явственнее становился шум, так что Мюртах уже мог различить отдельные выкрики и стоны и тяжелое дыхание. Кобыла скакала большими, пугающим шагами, прижав уши, и звон и лязг оружия, казалось, охватывали всю почву под ними.