Жюв против Фантомаса
Шрифт:
— Шалек скоро должен выйти. Так, дай мне свою визитную карточку, я ее присоединю к своей.
Фандор машинально достал свою визитную карточку. Жюв остановил спешащего мимо управляющего «Крокодила»:
— Господин Доминик, вы видите вон того господина, что ужинает за столиком в глубине зала, рядом с красивыми женщинами; господина, у которого борода подстрижена веером? Пойдите, пожалуйста, к нему и громко скажите, что два человека хотят с ним поговорить и что они ждут его внизу у входа, передайте ему наши визитные карточки. Он извинится перед друзьями
— Посуди сам, — продолжал Жюв, болтая с Фандором на улице у входа в ресторан, — как может Шалек поступить иначе? Может быть лишь одно из двух: если он в порядочной компании, где могут подумать, что речь идет о дуэли, он не сможет не пойти на встречу, которую я у него попросил. Если же он со своими сообщниками, то он посчитает, что лучше всего будет без шума выйти из этого ресторана, в котором нет другого выхода, и тут мы его накроем; он спустится, увидишь! Шалек, по всей видимости, превосходный игрок…
Шалек действительно появился через несколько минут. Он шел по лестнице со спокойным лицом, невозмутимо глядя перед собой. В уголке рта он держал большую сигару.
Получив визитные карточки Жюва и Фандора, Шалек даже не вздрогнул! Таинственный доктор готов был уже сойти с лестницы, как рука Жюва легла ему на плечо.
Инспектор сделал знак полицейскому в форме, который поспешил схватить доктора Шалека за руку. Фандор держался немного в стороне.
— Доктор Шалек, — коротко сказал Жюв, — именем закона вы арестованы.
Доктор не шелохнулся.
— Вы знаете, господин Жюв, — сказал он, — а я на вас в обиде. Я прочитал в газете, что вы полностью разрушили мой дом! Это невежливо с вашей стороны, до сих пор мы были с вами в таких хороших отношениях.
Тем не менее, Шалек все же покорно позволил повести себя по направлению к участку, что находился на улице Ларошфуко, где Жюв хотел надеть на него наручники.
По дороге доктор продолжал:
— Из-за вас я вынужден уже двое суток жить в гостинице; это очень неудобно для такого домоседа, как я. За исключением редких вечеринок типа сегодняшней я почти не выхожу из своего кабинета.
Жюв равнодушно слушал доктора Шалека, который собирался играть с ними в свою игру, заранее, в этом можно быть почти уверенным, им приготовленную.
Шалек, разумеется, заявит, что после происшествия в больнице Ларибуазьер он уехал за границу и вернулся оттуда только позавчера. Может, он сделал для себя алиби? Его не взяли на месте, когда он покушался на Жозефину, и это был очень важный аргумент в его пользу, из которого он мог извлечь большую выгоду.
«Этот молодец, — думал Жюв, — наверняка приготовил для нас какую-нибудь басню, задаст он нам хлопот, тем не менее нужно будет…»
Вдруг из его груди вырвался вопль!
Они как раз подошли к месту, где улица Ларошфуко пересекается с улицей Нотр-Дам-де-Лорет; фиакр, запряженный сильным жеребцом, медленно поднимался по направлению к Белой площади, перекрыв дорогу пешеходам, спускающимся с площади Пигаль. В обратном направлении ехал автобус. Просигналив,
И вот в этот момент Шалек в буквальном смысле этого слова выскочил из плаща-накидки, который он набросил на плечи перед выходом из ресторана и рванулся вперед, оставив Жюва и сержанта муниципальной полиции позади, хотя те крепко держали его за руки.
Шалек бросился к экипажу, с поразительной ловкостью проскочил под животом коня и, выпрямившись, оказался прямо перед автобусом, который как раз в это мгновение поравнялся с фиакром.
Жюв дернулся вслед за беглецом и натолкнувшись на фиакр, смог только увидеть поверх последнего, как Шалек заскакивает на ходу в начавший набирать скорость автобус!
Все это произошло поразительно быстро, в течение не более трех-четырех секунд.
Остолбенев от удивления, Жюв и Фандор стояли на углу улицы Ларошфуко и вместе с сержантом, который еще не понял, что произошло, разглядывали единственный подарок, оставленный им Шалеком после короткого пребывания в руках полиции.
Это был плащ-накидка, что-то вроде элегантной крылатки, с подкладкой из черного шелка, но не совсем обычный: у него были плечи и руки! Руки, сделанные из резины или еще какого-то материала, но очень похожие, если их потрогать через ткань плаща, на настоящие.
Жюв, кусая усы, громко выругался.
Шалеку нужно было лишь отстегнуть пуговицу на своей накидке, чтобы освободиться от своих сторожей и оставить им ложные руки, спрятанные в рукавах плаща.
Фандор, остановившись на краю тротуара, разглядывал странный наряд, который по-прежнему держал в руках сержант, когда его из оцепенения вывел голос Жюва:
— А Лупар?
Друзья в спешке побежали наверх по улице Пигаль, намереваясь вновь занять свой наблюдательный пост у входа в ресторан. Жюв размышлял, как лучше подойти к управляющему, чтобы осторожно расспросить того о странном убойщике скота.
Но в тот момент, когда они выходили на площадь, они заметили, как спортивная машина с мощным двигателем, которая стояла у входа в «Крокодил», медленно трогается с места. За рулем сидел американец Диксон, рядом с ним расположилась Жозефина; полминуты спустя Жюв уже садился в шикарное такси — с белыми чехлами на сиденьях — и отдавал распоряжение водителю не упускать отъезжавшую впереди них машину.
Оставляя Фандора, полицейский бросил ему на ходу:
— Займись другим.
Фандор понял: другим был Лупар. Журналист поднялся на второй этаж «Крокодила», заказал шампанского и, дождавшись удобного момента, подозвал к себе управляющего. На его расспросы господин Доминик сказал, что припоминает посетителя с приметами, который дал ему Фандор, но он не может сказать, долго ли тот оставался в ресторане. Он не видел, как этот посетитель выходил. В отдельных кабинетах второго этажа господин Доминик обслуживал только три пары, среди которых убойщика скота, разумеется, не было.