Жюв против Фантомаса
Шрифт:
Американец спокойно, без бахвальства и прикрас, выложил все, что он хотел сказать Жозефине.
— Вы мне очень нравитесь, — сказал он, — ни одна женщина в мире не нравится мне так, как вы! Может быть, это из-за того, что вы отказали мне? Хотя нет, я просто испытываю к вам очень глубокое чувство, вы тот друг, который мне нужен. Хотите ли вы, чтобы мы жили вместе? Через месяц я собираюсь в Штаты. У меня куча денег, и я еще больше заработаю там, за океаном, я вас увезу, и мы больше никогда не расстанемся, хотите?
Предложение заслуживало того, чтобы
Американец, желающий узнать ответ, нетерпеливо повторял своим ласковым голосом:
— Согласны ли вы, прекрасная Финета? Ответьте мне!
Но Жозефина молчала, занятая мыслями, которые проносились в ее голове и заставляли не спешить с ответом. Разумеется, все это выглядело красиво: богатство, покой, семейная идиллия и Америка…
— Кто знает, может, я скажу «да»; но, может быть, это будет и «нет»! Дайте мне время подумать.
Диксон встал и торжественно заявил:
— Милая и прелестная девушка, вы здесь у себя дома, оставайтесь у меня столько, сколько хотите, я надеюсь только, что БЫ пожелаете остаться здесь хотя бы до сегодняшнего вечера. Ровно в час мы с вами вместе пообедаем, а сейчас я оставляю вас наедине с вашими мыслями.
Американец попрощался, объяснив девушке, что его ждет ежедневная тренировка.
Несколько минут спустя Жозефина действительно услышала, как возле дома заурчал спортивный автомобиль.
Старая служанка также ушла за продуктами для обеда, и Жозефина осталась одна во владениях американца. Девушка осмотрела сверху донизу слегка претенциозную виллу, а затем вышла прогуляться в чудесный сад, раскинувшийся за домом.
Да, жизнь здесь должна была течь спокойно и умеренно. В этой загородной тиши воздух был по-особенному чист, атмосфера, царившая здесь, резко отличалась от той, что была в квартале Ла-Шапель. Утонченные манеры флегматичного Диксона настолько отличались от грубой бесцеремонности Лупара, что Жозефина задумалась.
Жозефина проходила самую густую часть парка и собиралась было повернуть на узкую аллею, как из ее груди вдруг вырвался крик.
Перед ней стоял Лупар!
Небрежно держа руки в карманах, Лупар неторопливо подошел к Жозефине и посмотрел ей прямо в глаза.
— Как дела, крошка, — сказал он.
Затем после небольшой паузы, во время которой уличная проститутка не могла вымолвить ни слова, он добавил:
— Я вижу, отлично, но не думаю, что это продлится долго!
— Лупар, — залепетала Жозефина дрожащим голосом, — не убивай меня, что я такого сделала?
Бандит ухмыльнулся:
— Ну ты и обнаглела, Жозефина, сердечко мое, я тебе сейчас напомню! Мало того, что ты подвязалась работать на «контору» и плести на меня сети с «мусье» Жювом, так ты еще бросаешься на шею первому попавшемуся коту.
Жозефина упала на колени на густую траву газона. Ей ничего не оставалось, как склонить голову перед Лупаром, когда тот обвинял ее в предательстве. Она почувствовала угрызения совести и сейчас с ужасом поражалась, как она могла согласиться выдать своего любовника и давать на него показания в полиции. Искренняя в проявлении
— Да, может, я поступила неправильно, что отправилась в этот ночной ресторан, разговаривала с боксером, приехала к нему домой… но Лупар, поверь мне, между нами ничего не было, здесь тебе не в чем упрекнуть меня.
Лупар покачал головой. Было заметно, что на самом деле он не так сердит, как это хотел показать. Лупар разглядывал свою любовницу скорее с любопытством, чем с гневом.
Он прервал Жозефину, равнодушно бросив ей:
— Интересно, когда бы ты залезла к нему в постель, завтра, послезавтра?
— Ах, Лупар, не говори так, не говори со мной таким тоном, лучше нагруби мне, ударь… Скажи, Лупар, — настойчиво продолжала она, нежно прижимаясь к бандиту, — неужели ты нисколько меня уже не любишь?
— Ладно, поговорим об этом позже: ты будешь повиноваться мне беспрекословно, поняла?
Сердце Жозефины сжалось, ей хорошо были знакомы эти вступления: наверняка Лупар замышлял опять какое-то черное дело!
— Но как ты проник сюда? — спросила она, скрывая сильное любопытство.
— Решительно котелок твой совсем не варит, — наконец ответил, ухмыльнувшись, Лупар… — Что за идиотский вопрос? Ты сама как приехала сюда?
— Я… на машине Диксона.
— А кто за вами следил?
Жозефина молчала, не зная, что сказать в ответ.
— Я спрашиваю тебя, кто ехал за вашей машиной?
— Да… никто!
— Никто? — улыбка исказила лицо главаря банды. — А что делал Жюв в такси, которое катило за вами?
Из груди Жозефины вырвался крик изумления.
Лупар, очень довольный собой, продолжал:
— А что же делал Лупар? Хитрец Лупар устроился сзади, на рессорах такси, в котором, развалившись на сиденье, ехал добрейший господин Жюв, знаменитый инспектор Сыскной полиции! Вот так малышка, все очень просто!
Бандит шутил, значит, к нему опять вернулось хорошее настроение.
Жозефина бросилась к нему на шею и поцеловала.
— Ах, я люблю только тебя, — горячо зашептала она, — тебя единственного. Между нами любовь на всю жизнь… до самой смерти. Послушай, мне противно здесь находиться, уведи меня отсюда, хорошо?
Лупар освободился от нежного объятия.
— Погоди, — заявил он, — здесь еще есть работа. Поскольку ты здесь, как у себя дома — так тебе сказал американец, — надо этим воспользоваться… Ты останешься в этом доме до вечера. Приходи на Центральный рынок к пяти часам, меня не ищи, я буду переодет и подойду к тебе сам. Там ты расскажешь мне, где он хранит бабки, твой любимый боксер. Мне нужен подробный план дома, отпечатки ключей, короче все, ты понимаешь меня? Впрочем, на сегодня я приготовил еще кое-что новенькое для Жюва и его дружков… и в этом ты мне тоже поможешь.