Жрец Лейлы
Шрифт:
— Кажется, нам не придется тащиться за судном для команды Карана, — подмигнул я своему капитану.
— Думаю, ты прав, — улыбнулся он.
Глава 4
Возвращение
Я сидел за единственным свободным столиком в одиночестве и пил какую-то бурду, которая вроде как должна была меня взбодрить. Эта таверна была одной из самых приличных на Пиратских островах, и любой флибустьер знал, что именно в ней останавливается капитан «Быстрого» по прибытии в порт. Здесь всегда для него держали не меньше двух комнат, так как с некоторого
В данный момент я уже третий час ждал Сигана. Мы приплыли поздно ночью, и я еще не совсем пришел в себя. Однако мой капитан уже рано утром развил бурную деятельность, вытащил меня из постели, усадил за столик, приказал съесть завтрак и ждать его. Прошло уже три часа с этого момента. Завтрак был съеден, я окончательно проснулся и подумывал сходить умыться и привести себя в порядок. Но этот псих мог вернуться в любой момент и закатить натуральный скандал на потеху присутствующим, словно сварливый муж. Он уже пару раз мне такое учинял. Слухи потом по островам поползли один невероятнее другого. Даже ставки делались, кто из нас в парочке ведущий. Я бесился, а пират жмурился от удовольствия, резонно замечая, что если я, как принц Лилиан, был источником всевозможных сплетен и пересудов, то пирата Лиана это точно не должно волновать. Я бурчал, но приходилось смиряться, так как понять, для чего он это делает, я не мог. Скорее всего, просто развлекался.
— Эй, молокосос, освободи место, — грубо и громко рявкнули откуда-то сверху.
Я лениво поднял голову. По-моему, в этой таверне все прекрасно знали, кто я такой, и не рисковали тревожить, но, похоже, этот громила не входил в круг просвещенных.
Вокруг затихли разговоры, и множество любопытных глаз уставилось в нашу сторону. Все любят зрелища.
Надо мной воздвиглась настоящая гора мяса. Это был огромный, заросший волосами и очень вонючий матрос. Я сморщился. Сальные пряди неопределенного цвета свисали из-под черного головного платка, светлые глаза под нависшими бровями выражали явное неудовольствие. И кажется, у него невыносимо болела голова. Я бы, может, даже посочувствовал, но из-за Сигана я потерял три часа здорового и крепкого сна, не умылся и не накрасился, а главное — все время сидел за этим столиком как дурак. Гроза морей явно только сошел на берег. За его спиной маячили четыре наглые морды… Нет, три. Одна была испуганная. Вероятно, четвертый знал, с кем связывается его предводитель, но протиснуться вперед и предупредить уже не успевал.
Вариант освобождения места даже не рассматривался.
— Чего вылупилась, красавица? — Громила придвинулся ко мне ближе, уже не просто нависая — давя. — Может, я тебе не нравлюсь?
— Не нравишься, — откровенно сознался я. — И воняешь ты хуже некуда. И рожа у тебя страшная.
Волна тихих смешков прошлась по таверне, публика разогревалась перед зрелищной дракой.
Незнакомец набычился:
— А кто тебя спросит, нравится тебе или нет, если прямо сейчас тебя на этом же столе и разложу, а, принцесса?
— Горак! Не надо! Это же… — пискнул где-то за его спиной испуганный.
— Заткни пасть, — рыкнул Горак, даже не оглядываясь. — Мне плевать, чья это шлюха. Он нарвался, и точка! Будут претензии,
Я задумчиво созерцал это чудо природы. И настроение стремительно улучшалось.
— Эй, Горак, — широко улыбнулся я, — тебя как убить? Зарезать или просто тупо забить табуретом? «Принцессу» я, так и быть, приму за комплимент, а вот «шлюха» на это явно не тянет, — значит, прямое оскорбление. Причем именно это слово склоняет меня к убийству табуретом.
— Это ты-то?! Меня?! Табуретом?! — искренне удивился пират. И я прекрасно его понимал. Но азарт уже перекрыл голос рассудка.
Я оперся о столешницу руками и резко подпрыгнул. Каблук сапога вонзился Гораку в переносицу. И великан, взвыв, упал как подкошенный. В следующее мгновение мой табурет разлетелся в щепки от соприкосновения с его макушкой. Я немного растерянно посмотрел на обломок ножки в своей руке и покачал головой. А пирату хоть бы хны. Он только моргнул и перестал стонать.
— Надо же, — недоуменно пробормотал он. — Голова прошла.
— Рад был помочь, — ехидно отозвался я.
Его свита, набычившись, двинулась прямо на меня. Испуганный схватился за голову. И тут в самый разгар начинающегося веселья раздался голос Сигана:
— Что, воспитываешь пиратское общество?
Он бесцеремонно уселся на уцелевший табурет. Я пожал плечами:
— Этот парень ко мне приставал.
— О, — Сиган сочувственным взглядом окинул фигуру лежащего пирата, — тебе повезло, что ты до сих пор жив. Принц, к сожалению довольно большого количества присутствующих, на дух не переносит подобных поползновений.
Пират мигнул, и на его лице внезапно появилось выражение, которое можно было бы назвать почтением.
— Капитан Сиган? Я искал вас.
— И зачем? — Сиган понюхал содержимое моей кружки и махом вылакал половину, я даже вздохнуть возмущенно не успел.
— Я отличный канонир и хотел бы наняться на ваше судно. Раньше я служил Войту с «Белого дракона», был канониром на «Звезде удачи»…
— Неплохие рекомендации, — кивнул мой друг. — Только почему ты все это рассказываешь лежа? Ноги отнялись?
Я фыркнул:
— Вообще-то это результат воспитательного процесса. И только не говори, что мы действительно возьмем эту гору вонючего мяса на корабль! — Остатки табурета рухнули рядом с головой незадачливого матроса.
Тот вздрогнул и медленно начал подниматься на ноги. Где-то в глубине его глаз забрезжила толика понимания.
— Ты что-то в плохом настроении, — заметил мой капитан. — Не выспался?
— А чья это вина? — возмутился я. — Я три часа сижу как дурак и жду, когда твоя светлость соизволит явиться. Глаза продрать не успел! Ни помыться, ни в порядок себя привести…
— Ни накраситься, — ехидно поддразнил меня он.
— И это тоже, — согласился я. — Я не собираюсь выглядеть так же, как эта пародия на канонира! — И ткнул пальцем в поднявшегося на ноги великана.
Похоже, окружающие совершенно не были разочарованы тем, что зрелище избиения бедного матроса не состоялось. Намечалось более интересное представление. Скандал капитана «Быстрого» со своим главным канониром.
— Вообще-то эта, как ты выразился, пародия, — почти меланхолично ответил он, — зовется Гораком-Стрелком.