Жрец Лейлы
Шрифт:
« Позволено лимне спросить?..»
« Про это тело? — Пантера все так же улыбалась. — Оно мне понравилось. В этом мире нет таких созданий, да и размерывпечатляют, так что, когда вы вдруг появились в моих владениях, я решил, что мне это только на руку. Надоело возрождаться в телах моих маленьких подданных. Век их не так уж долог, да и размеры не такие величественные».
«А?..»
«Разве тебя беспокоит судьба твоего спутника? — удивляется тот. — Мне, наоборот, показалось, что ты был бы рад избавиться от такого груза».
Растин задумчиво
Эрик Эро наверняка неспроста оказался вместе с ним в одной битве — этому есть определенное объяснение. Тьма не обрадуется, если ее лишить одного из любимцев, она и так была недовольна, когда его старшего брата вмешали в битву двух жрецов, настолько недовольна, что вмешалась сама. К тому же Эрик Эро мог стать более вероятной жертвой для алтаря Роя и даже более приемлемой. Значит…
Жрец Роя вздохнул, прикрывая глаза:
«Я не могу быть твоим служителем. Ты сам сказал, что я жрец иного бога…»
«А я и не говорю, что это надолго, — зевнула пантера. — Мне нужна твоя помощь, и мне ее обещали. Эта помощь — ты».
«И что я должен сделать?» Растину стало любопытно.
«Найти и воспитать моего жреца».
Жрец Роя замер, внезапная догадка озарила сознание:
«Прости… ты молодой бог?»
«Браво! — Хвост мазнул Растина по ногам. — До сих пор ябыл мелким божком. Но теперь меня подняли вранге. И мне нужен жрец. Однако я слишком в этом неопытен».
«А богом чего или кого ты являешься?» — осторожно поинтересовался жрец Роя.
«Я ночное божество, до сих пор я покровительствовал только животным, — зажмурилась пантера. — Мне дано право найти новый путь… Во многом это зависит от моего первого жреца. И ты должен его мне найти. Тогда я помогу тебе вернуться втвой мир».
«Звучит заманчиво. А мой спутник?»
«Посмотрим… — Раздраженный мазок хвостом. — Мне пока слишком нравится это тело. Так ты согласен?»
Растин улыбнулся, не размыкая губ:
«Конечно, согласен, Бас. Тебе нравится вкус крови?»
Басовитое мурлыкание в ответ.
Анриасу Галемскому, юному герцогу Давира, рыцарю ордена Стальной Розы, было сильно не по себе. Король только три дня назад присвоил ему звание рыцаря и ввел в родовые владения всего сутки назад, молодой герцог появился в своем зам ке — ивот… Он почти с недоумением смотрел на войска соседа, которые осадили сегодня утром его замок.
— Отошли бы, ваша светлость, от окошка-то… — седой рыцарь, сидящий в кресле у стола, подал голос. — Не дай боги, какой-нибудь лучник захочет поупражняться.
— Талис, — Анриас обернулся, — эти люди сумасшедшие? Они разве не знают, что произойдет, едва закатится солнце?
— Знают, но не верят, — вздохнул рыцарь. — Сами понимаете, ваша светлость, вы незаконнорожденный. И если бы все ваши родственники не сгинули
Юноша кивнул, признавая правоту рыцаря и наставника.
— Все равно довольно рискованно… Это не соответствует тому, что я слышал о бароне Горуане.
Талис выдохнул тяжело и почти обреченно:
— У него есть какой-то козырь в рукаве.
— Но мы не знаем, какой именно, — бледно улыбнулся Анриас.
— Мой господин, вам плохо? — Рыцарь обеспокоенно взглянул на него.
Юноша действительно стал неестественно бледным, но все же отмахнулся:
— Все в порядке, Талис, — его глаза остро блеснули, — и даже не думай, что тебе удастся отговорить меня от участия в сражении. Это мой замок, и я привел сюда своих людей, обещая им нормальную жизнь.
— Да, мой господин, — покорно склонил голову седой воин, пряча тревогу и сочувствие. Его господину было всего двадцать пять лет, и не он должен был стать наследником этого титула и замка, но вся семья старого герцога погибла в результате про клятия. И все прекрасно знали, что только часть чужой крови, что текла в жилах Анриаса, до сих пор спасала его от мучительной смерти, обрекая на не менее мучительную жизнь. Ни один колдун или маг не смогли справиться с этим, потому что над герцогством Давир тяготело проклятие.
Колдовская болезнь. Когда и где ее получил герцог, кого оскорбил так, что его прокляли вместе со всеми его потомками, никто уже не мог узнать, герцог умер раньше, чем успел понять, что происходит. Но вот его дети жили чуть дольше, чтобы оценить все прелести воздействия колдовства.
Самым страшным в этой болезни оказалась не боль, которая мучила Анриаса во время приступов. С каждым таким приступом заболевший изменялся… Когда умирал последний из законных наследников герцога, все нашли, что он почти полностью потерял свои прежние черты лица, став просто нечеловечески прекрасным существом. Особым признаком была почти прозрачная, бледная кожа и глаза, как два бездонных голубых озера, с вертикальными зрачками. У Анриаса когда-то они были черные, словно лунная ночь, но после последнего приступа изменился его зрачок, и юноша знал, что конец близок. Именно поэтому король пожалел одного из верных своих рыцарей и даровал ему возможность умереть там, где мог быть его настоящий дом.
Самым печальным для Анриаса стало осознание того, что, несмотря на всю его странную красоту, он не мог иметь детей. Дамы слетались на его прелести как мотыльки, но все его любовницы умирали к утру. Он все еще помнил тот ужас, что им овладел, когда он осознал, почему это происходит. С тех пор ни одна женщина не попала в его постель. Юноша полностью отдался военной карьере.
Странно, но барон Горуан должен был знать, что Проклятому герцогу не так уж много осталось времени — он мог просто дождаться, когда последний из рода Давир умрет, и после этого спокойно занять замок. Зачем же он пошел на столь странный шаг и решился атаковать именно сейчас?