Жнец
Шрифт:
Я посмотрела на дисплей. Он был заполнен аварийными сигналами, пришлось отфильтровать все, кроме медицинских.
— У меня сердечный приступ.
— И у меня, — донёсся перепуганный голос, его хозяину было не больше двенадцати.
— Все, у кого есть сигнал о сердечном приступе, направляйтесь туда на экстренной скорости, — приказал Фрейзер. — В аптечке багги найдите красный шприц, прижмите его конец к голой шее
Другие дети тоже кричали о медицинских предупреждениях, но я уже не обращала внимания на их отчаянные голоса. Я проверила место своего сигнала и приказала багги двигаться в ту сторону. Когда повозка резко остановилась и развернулась, послышались приглушённые крики и стук.
На блоках управления камер заморозки обычно мирно горели зелёные огоньки, но на этой лихорадочно вспыхивали красные. Там кто-то проснулся и молил о помощи, колотя кулаками по крышке.
Я знала, что человек в камере не может освободиться сам. Крышка каждой ячейки в телохранилище была надёжно заперта, чтобы помешать любопытствующим открыть её и навредить замороженному обитателю.
Я хотела остановить багги и проверить тревожные сигналы, что шли из этой камеры. Сигнал тревоги автоматически включает код разблокировки крышки, поэтому я могла бы открыть её и освободить неизвестного игрока из его тюрьмы.
Я хотела так поступить, но было нельзя. Кто бы ни лежал в камере, он чувствовал себя довольно неплохо, даже пытался выбраться наружу. Мне пришлось проигнорировать крики о помощи и направиться к человеку, умирающему от сердечного приступа.
Мой багги завершил разворот и помчался вперёд. Я нажала аварийную кнопку, чтобы увеличить скорость до критической. Камеры заморозки сливались в размытые линии по обе стороны, мотор протестующе скулил. Я даже не могла посмотреть, мигают ли аварийные огни на камерах, мимо которых мчалась, а рёв мотора заглушал все прочие звуки, но в памяти всё время повторялись крики и стук кулаков.
Мучительно долго я цеплялась за бешено мчащийся багги, не отрывая глаз от медицинского предупреждения на экране и бормоча код разблокировки: “AKX2281SDV. AKX2281SDV. AKX2281SDV.”
Наконец повозка затормозила, остановившись так резко, что я чуть не слетела с сиденья. Передо мной была камера с мигающими красными огнями.
Спрыгнув, я выхватила аптечку, нашла красный шприц и пулей полетела к контрольному блоку, чтобы открыть крышку. В последний раз я повторила комбинацию букв и цифр, набирая их: “AKX2281SDV.”
Как только код был введён, послышался щелчок. Я ухватила и подняла крышку, а затем всадила красный шприц в шею неподвижно лежащего внутри мужчины. Пару секунд я стояла, ожидая хоть какого-то отклика, но тщетно.
В отчаянии я залезла в камеру, проверила дыхание мужчины и попыталась вдуть воздух в его холодные губы. Минут десять-пятнадцать выдохи чередовались с надавливаниями на грудную клетку, но в конце концов мне пришлось признать бесполезность своих усилий.
Я
Возможно, этому человеку нужно было физически поприсутствовать в реальности, чтобы выполнить высококвалифицированную, деликатную работу, с которой не мог справиться управляемый дроид. Но какими бы ни были причины разморозки, судя по устаревшей одежде, в последний раз он вернулся в Игру более двухсот лет назад. Два столетия его разум исследовал чудеса миров Игры, а теперь отправился исследовать куда более странное и отдалённое место.
Я вернулась к своему багги, села и прислушалась к голосам Фрейзера и детей на конференции. Лишь через несколько минут я смогла заставить себя заговорить. Произнести единственное мрачное предложение, которое закрыло дверь за жизнью.
— Мой случай сердечной недостаточности мёртв.
Я не узнала свой голос. Фрейзер ничего не ответил. Да и что он мог сказать. Когда разрушился мир Игры, миллионы разумов игроков провалились назад в реальность без предупреждения. Их тела пришлось разморозить с опасной скоростью, чтобы сохранить возвращающееся сознание, прежде чем оно канет в небытие. Само собой, некоторые несчастные не пережили процесс.
Последние три столетия люди умирали только в реальной жизни, а игроки в Игре были бессмертными.юуюяуы Теперь в рядом со мной в камере заморозки лежал труп. Вероятно, имелись и другие, разбросанные по пещерам телохранилища здесь и в других частях света. Определённо сотни, а может, и тысячи.
Игру посетила смерть.
Глава 2
В этот день я ещё долго работала после окончания смены. Супервайзер Фрейзер объявил, мол, техники разрабатывают командные последовательности и отправляют их во все блоки управления камер, что подверглись экстренной разморозке. Получив эти команды, камеры должны были снова заморозить своих обитателей и отправить их разумы назад в Игру, в случайный мир.
Вот только команды часто не срабатывали. Некоторые игроки столько раз нажимали тревожные кнопки, что контрольные системы зависали. Другие повреждали руки, пытаясь открыть крышки, и системы медицинского мониторинга блокировали повторную заморозку.
Я колесила по своему участку Красного сектора час за часом, вручную вводя коды перезагрузки и следя, чтобы красные мигающие огоньки сменились зелёными. При этом я старательно не смотрела в окошки камер. Хватит с меня лица того мёртвого мужчины, которое вечно будет сниться мне в кошмарах. Только перекошенных ужасом живых не хватало.