Живущие в ночи
Шрифт:
— Не волнуйтесь, Старик! Я же обещал, не так ли?
— Спасибо, господин инспектор. У меня такие хорошие друзья. Мне просто повезло.
— Через десять минут он будет на свободе… Дики Наяккар. До вечера, Старик.
Не прошло и десяти минут, как раздался телефонный звонок и кто-то спросил Молодого Нанду. Молодой человек выслушал все, что ему сказали, и повесил трубку.
— Ваш друг сдержал обещание, отец. Дики Наяккар освобожден. Спасибо вам!
— Он вовсе не мой друг! —
— К сожалению, пока это невозможно.
— Шантаж продолжается?
— Нет. Как только мы получим распоряжение от подпольной организации, кто-нибудь увезет африканца. А я переправлю Давуда на португальскую территорию.
— Когда ж это будет? — нетерпеливо спросил Старик.
— Как только мы получим распоряжение: сегодня, завтра, на следующей неделе — не знаю. Как только получим распоряжение…
— А если вас поймает полиция? Тогда все мы пропали, сынок.
— Придется рискнуть. Обещаю, что мы вывезем их при первой же возможности. Еще раз спасибо.
Молодой человек вскочил и направился к двери.
— Джо! Скажи мне, пожалуйста… — крикнул вслед ему отец.
Молодой человек остановился и медленно повернул голову. Прошло много лет, с тех пор как Старик в последний раз назвал его Джо, — это было перед отъездом в Европу. Его мать, уроженка Индии, Старик ездил туда за ней, всегда называла его Джаспетом. Старик переделал это имя на европейский лад — Джозеф, Джо в минуты особой близости. «Надо быть начеку, — предостерег он себя, — не то я тоже потеряю свое имя и в конце концов начну подписываться «Молодой Нанда».
— Этот черный, — медленно, как бы зондируя почву, заговорил старик, — это тот самый, из-за которого подняли весь переполох? Который-де неуловим и бессмертен? Он?
— Да, он.
— Тебя не смутил мой вопрос?
— Нет.
— А этим людям… подпольщикам… известно, что он прячется в моем доме?
— Нет. Им только известно, что Давуд передал его мне. Но никто не знает, что он в вашем доме. Только вы и я.
— И этот мальчик Наяккар?
— Он не знает. Но под пыткой он мог бы сказать, что это я увез их из виллы в горах.
— А если ты сумеешь переправить их за границу?
— Это будет нашей, пусть небольшой, победой. — Он разгадал, что тревожит отца, и добавил: — Но у нас будут новые дела, и среди них — не менее сложные, чем это. Непременно будут новые дела.
— Стало быть, опасность сохранится?
— Для участников движения — да. Но после того как мы вывезем их отсюда, я постараюсь оградить вас от подобных неприятностей. Я спрятал их у вас в доме только потому, что положение было и остается чрезвычайно серьезным.
— Опасность сохранится, — вполголоса повторил Старик.
— Только для меня, отец. — Молодой человек снова ощутил симпатию к отцу. — Вам уже ничто
— Если не повторится чрезвычайно серьезное положение…
— При любых обстоятельствах я позабочусь о вашей безопасности. Кстати, после того как все кончится, думаю, мне лучше покинуть ваш дом.
— При условии, что тебя не арестуют.
— Да, конечно.
— А если тебя арестуют?
— Наказание за так называемую государственную измену — смерть.
— И ты не мог бы уехать за границу, как доктор Нанкху?
— Уехать имеет право только тот, кто перестает приносить пользу движению — тот, за кем охотится полиция. Оставаться в этом случае — значит ставить под угрозу всю нашу организацию.
— Почему бы тебе не перебраться на португальскую территорию вместе с Давудом?
— Нет, отец.
— Тебя не отпустит организация?
— Я сам не уеду до тех пор, пока не перестану приносить пользу.
— Но это лишь вопрос времени, Джо.
— Может быть, мне повезет и я успею скрыться за час до их прихода. Тогда я присоединюсь к группе эмигрантов, которые ведут борьбу за пределами страны. Не повезет — я попаду в их лапы. Но что бы ни произошло, мое место займет другой: борьба должна продолжаться.
— Стало быть, борьба предстоит долгая. И конца ей не будет.
— Да, долгая. Но конец все-таки будет.
— И ты уже видишь его, этот конец?
— Нет.
— И все же рискуешь своей жизнью.
— Это мой долг.
— Ты знаешь, что я не разделяю твоих взглядов?
— А я — ваших.
— Но ты хотя бы… — Старик хотел что-то сказать, но передумал и добавил: — Береги себя, Джо. Ради нас всех.
Молодой человек быстро прошел но коридору, сел в лифт и с четвертого, верхнего, этажа спустился на третий, где помещался подлинный центр управления империей — империей Нанды. Старик наверху был теперь скорее символической фигурой, чем настоящим хозяином. Старшие служащие все еще поднимались в тишину верхнего этажа, чтобы посоветоваться по наиболее сложным вопросам, по прежде чем выполнить какое-нибудь важное распоряжение, они непременно заручались согласием Молодого Нанды.
Работа на четвертом этаже шла неторопливым темпом; в кабинетах здесь сидели немногочисленные служащие, одряхлевшие на службе империи Нанды. Внизу же все кабинеты были забиты до отказа, неумолчно трещали пишущие машинки и арифмометры, переговаривались десятки голосов и повсюду царило деловитое оживление.
Прежде чем Джо Нанда добрался до своего кабинета, ему трижды пришлось принимать на ходу решения. Оказавшись наконец у себя, он тотчас вызвал главного бухгалтера — человека такого же могучего телосложения, как и Сэмми Найду. Если что-нибудь случится с ним, Джо Пандой, бухгалтер, по всей вероятности, будет следующим руководителем индийской подпольной организации в провинции Наталь.