Живодерня
Шрифт:
Этот человек, которого наш герой окрестил про себя Добытчиком, услужливо ставит поднос перед Иисусом. Тот достает из недр своего балахона зажигалку и пачку сигарет (наш герой не знает такой марки сигарет, на земле ее, по всей видимости, не выпускают), достает сигарету и прикуривает. Потом деловито приступает к процессу варки.
Высыпает порошок на ложку, заливает жидкостью из шприца и начинает нагревать ее на пламени зажигалки, помешивая смесь пустым шприцом. Смесь закипает и порошок растворяется.
Иисус прекращает греть ложку, катает из ваты небольшой шарик и бросает его в ложку, затем пустым шприцом
Когда все готово, Иисус откладывает шприц и закатывает рукав; наш замерший торчок видит на руке Иисуса шрамы и заросшие дырки от уколов в области запястий. Иисус перехватывает его взгляд и улыбается:
- Это не от ширки, приятель, это от гвоздей, которые римские суки вгоняли мне в руки, прибивая к кресту. Хотели, блядь, чтобы я сдал общак Отца. Ясен хуй, я им ничего не сказал.
Иисус берет жгут и перетягивает им руку выше локтя. Концы жгута он захватывает зубами, правой рукой берет шприц с подноса, часто сжимая и разжимая при этом ладонь левой, возле локтя проступают вены. Он выбирает одну из них и осторожно вводит в нее иглу. Апостол Петр тут же склоняется над своим учителем:
- Давай сконтролю.
- Валяй, - отвечает ему Иисус.
Апостол Петр немного оттягивает поршень шприца и в него идет кровь из вены Иисуса, смешиваясь с варевом.
- Норма, - говорит апостол Петр, - всегда удивлялся, как это ты никогда не промахиваешься и не проходишь веняк насквозь - и загоняет варево в вену Иисуса. Потом вытаскивает шприц, прикладывая к проколотому месту кусок ваты, и снимает жгут. Иисус откидывается на диване, его глаза застилает мутная пленка блаженства, наркотик идет по его венам. Богу - богово, как говорится.
Следом ширяется апостол Петр. Иисус к этому времени отходит от первого прихода и обращается к нашему герою:
- А ты пока потерпи, брат мой, - и поясняет, - у нас в это дело посвящает сам Отец.
Он кивает. Раз наркота халявная, значит, придется играть по правилам ее хозяев, обычное наркоманское дело. Он наблюдает, как приходуется апостол Петр, и ширяются другие люди. Пиздатое место, этот рай, думает Он.
Так проходит минут сорок, если в раю вообще есть время, конечно. Внезапно Иисус встает и говорит:
- Пора, братья мои, я думаю, Отец нас уже ждет.
Они встают и следуют за ним. Иисус ведет их через уже знакомые Ему залы, потом сворачивает, и они поднимаются по большой лестнице в верхние покои дворца. Вскоре они останавливаются перед большой золоченой дверью, с двух сторон от которой тоже стоят охранники с оружием. Охранники кивают Иисусу и пропускают их.
Они оказываются в небольшой комнате, что-то вроде кабинета: вдоль стен стоят шкафы с книгами, на дальней стене висит большая плазменная панель, в центре стоит стол с компьютером, за которым сидит пожилой мужчина в дорогом костюме. Он что-то просматривает на экране монитора. Заметив вошедших, мужчина отрывается от своего занятия, встает из-за стола и направляется к ним.
- А, сын мой и его друзья, - говорит он, - рад вас видеть! Я тут как раз рассматривал возможность расширения рынков сбыта. Наши заказчики, кстати, очень заинтересованы в этом.
- Я рад, Отец, - говорит Иисус, - у нас тут новенький.
- Я заметил, - говорит Тот Самый (от мысли, что Он лицезрит перед собой живого Бога, по коже бегут
- Здравствуйте, - говорит Он.
Потом Бог обращается ко всем:
- Проходите, друзья мои, присаживайтесь, - и он указывает на большой диван в углу.
Все садятся, сам же Бог возвращается на свое место.
- Ну что, как тебе в раю? – спрашивает Бог у нашего героя.
- Круто!
– просто отвечает Он.
- Погоди все расхваливать, парень, - так же просто говорит Бог, - ты же сам прекрасно знаешь, что на земле есть те, кто считает, что я – не самый клевый парень во вселенной, кроме того, есть и те, кто вообще уверен, что я не существую. Конечно, они – обыкновенные завистники, но есть доля правды и в их словах. Мы несовершенны. Фирма, бесспорно, развивается, но основная наша проблема в клиентах – то есть в вас, людях снизу. На вас нельзя положиться до конца, вы, уж извини, слабаки. В духовном плане, естественно. Это и создает определенные затруднения. Но я работаю, как видишь. Кстати, он уже попробовал наш товар, сын мой? – обращается Бог-Отец к Иисусу.
- Нет, Отец. Мы хотели, чтобы ты посвятил его лично.
- Спасибо за уважение, друзья мои. Это наше общее дело, но я рад, что вы чтите основателя Фирмы. Ну что ж тогда не будем тратить время попусту. – И Бог берет со стола пульт дистанционного управления, нажимая на нем кнопку.
Стенка одного из шкафов отъезжает, открывая нишу. В ней лежит большой пакет. Бог подходит и берет его.
- Последние разработки, сегодня утром доставили из лаборатории. Сказали, порошок убойный, я, кстати, еще сам не пробовал.
Затем Бог достает принадлежности, необходимые для варки и ширки и начинает готовить. Наш герой сидит и не верит, что он будет ширяться вместе с самим Господом Богом.
Вскоре все готово, и они по очереди вмазываются. Первым Бог, потом Иисус, апостолы и последним – Он, наш безвестный торчок. Конечно, новичков ширяют обычно первыми, но он же новичок только в раю, а не в системе, ежу понятно.
Забирает моментально. Блядь, вот это приход! Самый лучший в Его торчковой жизни.
Он закрывает глаза и где-то с полчаса предается райским наслаждениям. Да уж, если ты в раю, то и кайф здесь должен быть воистину райский. Он сам проверил.
Когда слегка попускает, Он открывает глаза. Все молча смотрят на Него.
- Самый пиздатый героин, который я когда-либо пробовал, - честно говорит Он.
- Ясное дело, - улыбается Бог, - опиум для народа, как говорится. Фирма говна не выпускает. Правда… Правда, еще есть Церковь, которая в последнее время значительно усилила свой контроль над оборотом. Церковь скупает товар у нас, напрямую, а потом бодяжит его на свой лад и толкает на улицах. Получается, что этот самый опиум для народа попадает к последнему уже со всяким говном, которое Церковь добавляет от себя, и у людей складывается неправильное представление обо мне как о дилере. Это напрягает всех нас, сам понимаешь, но мы ничего не можем с этим поделать. Церковь очень помогла нам, когда мы только начинали, но сейчас она явно тянет одеяло на себя, пытаясь выставить товар как собственный. Потому что вы, люди – наши клиенты – теперь воспринимаете меня только посредством Церкви. И это моя большая ошибка. Досадная ошибка. – Бог вздыхает.