Шрифт:
Алексей Ручий. "Живодерня". Сборник
Живодерня. Повесть.
Привет!
Добро пожаловать на Живодерню!
В мой личный храм Боли и Страха.
Только здесь мой послушный церковный хор исполнит вам песнь отчаянного воя, гимн скрежета и клацанья зубов, хоралы загнанного безнадежного стона и предсмертного хрипа. Только
На Живодерне живу я.
Только не подумайте, что я – ненормальный псих, мой разум здоров как никакой другой – и я позволю вам в этом убедиться.
Сегодня суббота. Низкие, напоенные тяжелой влагой тучи, похожие на грязные серые тряпки, болтающиеся на веревке во дворе у Безумной старухи, низко стелятся над землей, одни тучи до самого горизонта. Я жду наступления холодов.
За ночь ветер набросал в дом кипы желтых, красных и коричневых листьев. Их здесь уже много, они гниют по углам комнат, под лестницей и на чердаке. В этих кучах копошатся крысы, и я не упускаю возможности швырнуть в них камнем или, настигнув самую медлительную, пронзить ее палкой с ржавым гвоздем на конце, а потом, улыбаясь смотреть, как она бьется в судорогах на гвозде. Палка с гвоздем – мой Каратель, беспощадный и милостивый одновременно. Каратель никогда не тронет поверженное тело животного, для этого есть другие Инструменты.
Думаю, пора вас с ними познакомить. К слову, у меня целый арсенал. Это Душитель – метровый кусок электрического шнура в резиновой изоляции, моя Разящая Пика – длинный заостренный на конце кусок арматуры, самодельный Бумеранг, ржавые мясницкие крючья и еще много-много разных мелких штучек, единственное предназначение которых – причинять боль.
Мои Инструменты и я – одно целое, единый живой организм. Без меня они превратились бы просто в груду хлама, да и я без них стал бы никем. И, конечно, без нас не было бы никакой Живодерни.
Наверное, я кажусь вам немного странным, но на все есть свои причины, только я вам о них не расскажу.
Сегодня суббота, а значит, нужно идти на рынок. Там можно своровать немного еды и денег. Кроме того, у меня есть кое-какие прежние накопления, и я смогу приобрести теплые вещи. Зима уже тянет свои холодные руки к горлу поблекшего мира, ее мутные жестокие глаза смотрят сквозь теряющий листву лес, сквозь рваное тряпье туч, из темноты коротких осенних сумерек.
Живодерня расположена на самом краю города, за очистными сооружениями и воняющими дерьмом полями фильтрации, за железными каркасами химического завода и свалкой мясокомбината, на которой разлагаются сизые животные останки, и фенольной речкой-говнотечкой среди редкого больного леса.
Раньше здесь была деревня, но после постройки химического завода ее жителей переселили в блочные многоэтажки нового микрорайона. Брошенные дома так и не снесли, и они остались доживать свой век в запустении, среди плесени и гнили, глядя провалами окон в сторону города. Их облюбовали бомжи и крысы.
Один из этих домов стал моим Храмом, моей любимой Живодерней. Но все было не сразу. Пожалуй, как-нибудь я вам об этом расскажу.
Перед походом на рынок я решаю осмотреть свои владения. На улице дует сильный пронзительный ветер,
За домом находится сад, прежний хозяин посадил в нем яблони и вишни. Среди густой жесткой травы выглядывают холмики грядок, давным-давно не дававших всходов. Конечно, я мог бы выращивать здесь овощи и сам, но я не садовод, я – Убийца.
В глубине сада находится большой сарай. В нем среди сырого смрадного сумрака вдоль обросших коричневатым лишайником стен стоят самодельные клетки. Мои клетки. В них обитают собаки и кошки, некогда бродячие или домашние, а теперь мои и только мои. Все они - расходный материал в моих экспериментах со Смертью.
Я открываю перекошенную дверь из серых подгнивших досок, узкий клин света вонзается в темноту моего Храма. Я слышу осторожные шорохи, тяжелое сопение и трусливый скулеж. Я чувствую запах сырой свалявшейся шерсти, запах гнили и медленного разложения. Сквозь щели в потолке пробиваются косые лучи.
Я внимательно осматриваю клетки: все ли замки целы и надежно ли закрыты. Нельзя, чтобы кто-то из них убежал. Их всех ждет Смерть, и у меня с ней своего рода договор, нарушать который не стоит… Смерть – из тех деловых партнеров, что точно знают свое дело и требуют того же от других.
Животные при виде меня начинают беспокойно ерзать, их подернутые паволокой безразличия и смирения глаза вспыхивают ярче. Но этот огонь нельзя назвать Огнем Жизни, это все страх, Страх Смерти. Я ощущаю его физически. Я не знаю, что они думают обо мне, но я уверен, что они меня боятся. И так должно быть. Страх – вот что дает превосходство и делает меня здесь хозяином.
Проверив клетки и замки, я удаляюсь под тихое шуршание моих пленников. Сегодня я еще вернусь к ним, а сейчас меня ждут дела. До встречи, мои милые…
Выйдя из сарая, я направляюсь через сад в сторону перелеска. По двум ржавым рельсам, когда-то бывшим основанием небольшого мостика, перехожу через речку-говнотечку, стараясь дышать через рот. От воды поднимается плотный едкий пар, который к тому же сильно смердит. Еще я вижу дно, покрытое густой желеобразной массой зеленого цвета. По берегам растет сухая трава и чертополох, из земли торчат сухие стволы мертвых деревьев, покрытые мхом.
Речка несет сточные воды с химического завода к очистным сооружениям, иногда по ней проплывают трупы птиц и мелких животных и прочий сор. Она извивается по перелеску, потом мимо полей фильтрации и теряется среди железобетонных конструкций и ангаров. Ее мутная вода, а также покрытые сухой травой берега и близлежащий лес, все вокруг нее – мертво.
Вообще все вокруг моего жилища напоминает огромное языческое капище Смерти, где каждый камень, каждое дерево и травинка посвящены Ей и только Ей.
Перелесок выплескивается в поле, бывшее когда-то аэродромом, отсюда уже видны блочные многоэтажки жилого микрорайона. Летом пацаны здесь играют в футбол, а зимой катаются лыжники.
Я иду, не спеша, поглядывая по сторонам, мои инстинкты охотника всегда работают на пределе, выискивая жертву и предупреждая меня об опасности. Окружающий меня мир жесток и коварен, и из охотника я легко могу превратиться в жертву – это я уже успел усвоить за свою недолгую жизнь.