Живодерня

Ручий Алексей Викторович

 - Я же, кажется, предупреждал тебя в прошлый раз, - сухо процедил Гном вместо приветствия и сплюнул сквозь зубы, - это наш район и тебе здесь ловить нечего. Так почему, спрашивается, мы снова встречаемся?

 - Где хочу, там и хожу, - угрюмо ответил Колян.

 Гном издевательски улыбнулся и достал сигарету. Повертел ее в желтых от никотина пальцах и сунул в рот. Тут же один из его шестерок услужливо поднес зажигалку. Гном прикурил, затянулся и выпустил облако дыма Коляну в лицо.

 - Нет, бля, вы слышали? – обернулся он к своим сатрапам, - пацан

решил, что может ходить, где хочет, без нашего разрешения. – И он гнусно рассмеялся. Следом засмеялись и его дружки. – Ты можешь ходить только там, где я тебе разрешу, - успокоившись, сказал Гном Коляну, и Колян почувствовал, как капельки слюны из гномьего рта попали ему на щеку, от чего стало неприятно вдвойне.

 - Мне домой надо, - тихо произнес Колян и понял, как глупо это прозвучало.

 Гном вновь заулыбался.

 - Ну, это уже я решу, когда тебе домой надо, - ехидно сказал он, - вот заплатишь за проход и пойдешь, куда хочешь, правильно говорю, мужики? – и он обернулся к своим. Те согласно закивали.

 Колян понял, что обстоятельства складываются против него. В лучшем случае он останется без сегодняшней зарплаты. В худшем… Об этом думать не хотелось. И тут внезапно он вспомнил про пистолет, который до сих пор лежал в его кармане. Как же он мог забыть!

 - Ладно, - спокойно сказал Колян, - сколько заплатить?

 Гном что-то прикинул в своем нехитром умишке и так же спокойно отрезал:

 - Все, что есть. И не говори, что денег у тебя нет, мы видели: ты сегодня вагоны грузил.

 - Хорошо, как скажешь, - сказал Колян и полез в карман. Глаза Гнома довольно сверкнули.

 В последний раз. Потому что в следующее мгновение Колян достал из кармана пистолет, быстро взвел затвор знакомым из детективных сериалов движением и нажал на спусковой крючок.

 Раздался грохот выстрела. Сквозь облако порохового дыма Колян увидел, как Гнома подбросило на месте, как из его рта хлынула кровь, и он стал падать на насыпь. На месте левого глаза у него зияло черное страшное отверстие.

 Колян не стал ждать того, что произойдет дальше, и принялся стрелять в остальных членов гномовской банды. Те бросились врассыпную, но двое так и остались лежать на насыпи рядом с Гномом.

 Колян нажимал на курок и чувствовал, как ярость, внезапно нахлынувшая на него, выходит языками пламени из пистолетного ствола, как она несется в пространстве, заключенная в оболочку пули, и настигает его врагов.

 Внезапно грохот выстрелов смолк. Колян все еще жал на спусковой крючок, чисто автоматически. Патроны кончились. Шестерки Гнома убежали в сторону железнодорожного вокзала.

 Подросток посмотрел на поле боя. В двух шагах от него валялся мертвый Гном, который после смерти стал как будто меньше и теперь действительно походил на сказочного коротышку. Неподалеку застыли еще два трупа. Остальные убежали.

 Колян вдруг почувствовал, как на него навалилась усталость. Он развернулся и пошел по насыпи прочь, в сторону дома. В руке он по-прежнему сжимал пистолет Макарова.

 Капитан

Сафронов зашел в свой кабинет и сел за стол. Часы показывали без пятнадцати три ночи. Сегодня было его дежурство. Он только что вернулся с вызова и очень надеялся, что в ближайшее время его не побеспокоят. Что и говорить, район вокруг железнодорожного вокзала не зря считали одним из самых криминальных в городе. И это еще что – в центре сегодня, согласно оперативной сводке, убили депутата горсовета.

 Капитан достал из кармана пачку сигарет и закурил. Клубы сигаретного дыма взвились под потолок и повисли там, словно привидение, капитан пододвинул ближе пепельницу, сделанную из обрезанного артиллерийского снаряда.

 В дверь постучали. Кого еще там несет?
– подумал капитан и нехотя крикнул:

 - Войдите.

 Дверь открылась, и в кабинет зашел лейтенант Трофимов, в руках у него были какие-то бумаги.

 - Товарищ капитан, разрешите? – спросил Трофимов.

 - Ну что там у тебя?
– устало спросил Сафронов, прикидывая в уме, какую неприятность принес ему лейтенант.

 - Только что задержали парня: в районе железнодорожного вокзала застрелил троих из пистолета, вот рапорт, - и он положил рапорт на стол перед капитаном.

 Капитан пробежал глазами рапорт.

 - Оружие было при нем?

 - Так точно. Пистолет системы Макарова. Подходит под описание того, из которого сегодня депутата грохнули.

 Сафронов тяжело вздохнул, отдохнуть не получалось.

 - Тогда ведите.

 - Есть!
– ответил лейтенант и вышел.

 Через две минуты дверь открылась, и в кабинет ввели паренька лет шестнадцати, конвоируемого сержантом ППС, следом вошел Трофимов, в руках он сжимал целлофановый пакет, в котором находился угловатый металлический предмет. Трофимов положил его на стол перед Сафроновым. Капитан угадал в пакете знакомые контуры «Пэ-Эма».

 Сафронов указал пареньку садиться на стул напротив себя и сказал остальным:

 - Вы можете подождать в коридоре. Я позову.

 Трофимов и сержант вышли. Капитан еще раз прочитал рапорт, потом устало взглянул на паренька:

 - Сорокин Николай Владимирович, девяносто четвертого года рождения. На железнодорожных путях застрелил троих: Подольского Виктора Геннадьевича, Серпухова Андрея Михайловича и Гапонова Михаила Сергеевича. – Он вздохнул. – Зачем?

 - Там же все написано, - тихо сказал паренек и кивнул в сторону рапорта.

 - Тут-то написано, а ты мне сам расскажи, - нахмурился капитан. Желания возиться с малолеткой не было. Тем более, по закону для полноценного допроса он должен был предоставить тому адвоката…

 Паренек посмотрел куда-то мимо капитана и сказал:

 - Они деньги у меня вымогали.

 - И из-за этого нужно было трех людей убивать? – строго спросил Сафронов.

 Паренек промолчал.

 - Теперь тебя посадят, и надолго посадят, причем, разве ты этого не понимаешь? – капитан сделал паузу, - А тебе всего пятнадцать, когда выйдешь, ты же уже не человеком будешь. А родители?