Жить
Шрифт:
Снег засыпал замёрзшую грязь на дорогах и отгородил поместье от далёкого мира, оставив наедине с собой и теми, до кого можно дойти пешком. Низкие тучи затянули небо, отгородив людей от радости солнечного света, но обещая укутать поля пушистой белой шубой. Да и хлопотные осенние дни ушли, сменившись растерянностью, как когда оказываешься перед сделанной работой и вдруг теряешься за что взяться следом? иль отдохнуть немного? Но это зыбкое чувство тоже быстро ушло, улетело вслед за ветром, срывавшим последние листья с яблонь. А дела сменились на
Все были при деле и только Ясна немного потерялась. Хворых почти всех отправила с последними купеческими обозами, которые в этот раз привезли баянника погостить, но гость не задержался и через недельку уехал, хоть и потешил людей. Тогда же приходили две рассорившиеся кметки, петуха в чужой ощип попавшего делить. Женщины, как и прочие, привыкшие к отлучкам Малы, от ворот спросили «нашу волховицу» имени не упоминая, да и Ясне тоже были рады. А Ясна только больше заскучала по сестре и её длинным тихим рассказам о Старой и Новой Правдах под её рукоделие.
Без старшей поместье, полное жизнью, было немного пустым, словно дом без печи. Это чувствовали все, и это было слышно в разных разговорах, пока девушка тихо шла вверх по склону:
— Давненько уже старшую Малу невидать. Хоть бы к заснежной охоте вернулась. С ней поспокойней идти. — Вздыхали парни, починяя лыжи.
— Эх, я как велено с копьём круг по двору отшагал сотню раз. Теперь могу с закрытыми глазами не сбиться! Вот бы против неё попробовать. Может как Благояр пробьюсь и тоже волхвом стану. — Мечтали на утоптанной чети юноши.
— Жаль Малы нет, она бы снами посидела, порукодельничала. Не то что та непряха-неткаха, но добрая… — вздыхали девки на супрядках, поправляя лучины в светцах.
Ясна замерла перед закрытой дверью. Долю назад она, вспоминая сестру, вспоминала и как та шила и вышивала при свете огоньков, и как ругала саму Ясну ещё в Ветрище за чтение при лучине или лампадке. А вот из окна ближнего дома услышала смех и захотела помочь девушкам, добавить света… от обиды волховица замерла, прикрыв глаза. А девушки уже и разговор переменить успели, о сватовстве к одной из них заговорили, а там невеста и запела весело:
— Буду пряхою…
— Буду свахою, — ответили разом несколько голосов.
— За кудель тяну и пряду. — Продолжила первая девушка. — Эту ниточку я ровнёхоньку, Нитку тонкую я скручу.
Ясна слушала, узнавая в радостной песне знакомые слова и продолжала стоять. А песня продолжалась, и вот её подхватил другой довольный и даже гордый голос, а девушки опять пообещали быть свахами. Волховица, растерявшись, позабыла уйти, и вздрогнула, когда дверь распахнулась.
— Ой, — девушка отпрянула, споткнулась и упала. — А давно ты тут стоишь?
— Недавно, — подумав и помолчав ответила Ясна. — Я уже ухожу.
— Она слышала? — донёсся шёпот в спину волховице, когда та прошла в сени.
Ясна быстрым шагом вернулась в свой двор и поднялась в горницу.
— Сестра, мне без тебя так… вернись, вернись поскорее. — Страшно? Одиноко? Слово не решалось вылететь.
Девушка зябко поёжилась, хоть и была в тёплом жупане, обняла себя и задумалась. Она не двигалась, лишь моргала да вздыхала, весь остаток дня. Снизу было слышно, как две сиротки девяти и десяти лет принесли и оставили вечерю от общего горшка и хлеб. За окном пошумели парни, закончившие с дневной работой и отправившиеся посидеть с девушками да потешить друг друга хвастовством и шутками.
Стемнело. Звёзд не было, и ночь казалась непроглядной. И в эту тьму не зажигая светляка ушла Ясна. Волховица поднялась выше до пещеры, замела свои следы и укрылась у источника. Она не может стать Малой для этих людей, но она будет стараться, чтобы стать сильней и получить от них уважение.
А на утро младшую волховицу потеряли. Яр, Верея и Благояр подняли каждого, перевернули всё поместье и даже ближний лес, кроме запретного склона выше приметной берёзы, но Ясны нигде не было. К полудню отправили людей по ближним деревням, вдруг лекарку туда ночью позвали и она там спокойно сидит. Но нет, девушка туда не приходила. К вечеру вчерашние пряхи пришли в слезах к старшей Верее и повинились, мол, обидели, не знали.
Но тут, слушая всхлипы и сбивчивые рассказы девушек, Блажик всё же вспомнил, что он тоже не чужд волховскому дару, и Мала его учила не только копьём махать. Молодой мужчина сел поодаль, закрыл глаза, собрал всю свою волю и попробовал зажечь огонёк, как ему раньше показывали. Не получалось — искры взлетали над ладонью и гасли, когда тихо, когда потрескивая. Вокруг люди постепенно затихли. Но вот с двадцатой, а может и сороковой попытки получилось создать крошечный шарик света и вложить в него даже не голос и не мысль, на то умений недостало, только беспокойство.
Огонёк улетел и спустя две доли мучительного ожидания, взамен ему вернулся яркий, с кулак размером, светлячок и влетел прямо в лоб Благояру.
— С Ясной ничего не случилось. У неё возникло дело, вернётся иль завтра, иль через несколько дней. — Глухо объявил молодой мужчина, а потом встал во весь рост и добавил. — Эх, мы. Сёстры нас приняли, накормили и дом дали. А чем им ответили?
Утром следующего дня Ясна вернулась домой, а там было тепло и пахло кашей, в печи за заслонкой ещё потрескивал жар. Девушка обмела с одежды снег и ушла наверх. В горнице волховица подошла к одному из сундуков, подняла крышку и провела кончиками пальцев по наконечнику для копья из хорошей стали, по изгибам простого лука и мешочку со снятой тетивой и задумалась, отрешившись от остального. Её ведь тоже пытались научить сражаться, стоило им покинуть Стояновичей, как Мала больше ни разу не просила учиться бою.