Жили-были...

Хартли С. К.

Обалдеть, я выболтала больше, чем хотела. Без понятия, почему я так разоткровенничалась.

– Я могу спросить тебя о кое-чём? – Я кивнула, уставившись в свой бокал. – Где твой южный акцент?

– Ах, это. Когда я осталась в Чикаго, тётя послала меня к логопеду, чтобы тот попытался помочь мне от него избавиться. – Габриэль нахмурился, озадаченный моим заявлением. – Я сделала это, потому что думала, что в Нью-Йорке ко мне с моим южным акцентом не будут относиться серьёзно. Если бы я явилась на собеседование в ковбойских сапогах и со словами «Приветик», то

получила бы единогласное «нет». Когда я сюда переехала, акцент стал слабее, и, чтобы избавиться от него окончательно, начальник отправил меня на курсы повышения квалификации.

– У тебя есть ковбойские сапоги? – ухмыльнулся он, а в глазах появился дьявольский блеск.

– Выбрось грязные мыслишки из головы. Да, у меня есть несколько пар, – рассмеялась я, качая головой.

– Что насчет Куинна?

– Что ты имеешь в виду? – Растерявшись, я сделала глоток вина. Чёрт, как вкусно. Дорогое, но вкусное. – О, так ты хочешь знать, почему парень за двадцать тусуется с парочкой женщин?

Он кивнул.

– Если ты ещё не догадался, Куинн – гей. И на законных основаниях могу заявить, что он самый невероятный гей, которого ты когда-либо встречал. Да он фактически лучший среди лучших.

Габриэль расхохотался. Всё верно. Как же он этого не понял? Я имею в виду, что Куинн не сводил с него глаз с того самого момента, как Габриэль вошёл в квартиру. Я улыбнулась, а потом мне в голову пришла мысль: мы больше получаса провели, разговаривая о нас, а ведь это должен был быть деловой ужин.

– Габриэль, что мы здесь делаем?

Вопрос, похоже, в какой-то степени застал его врасплох, потому что в его глазах промелькнуло замешательство.

– Мы здесь ужинаем, – просто ответил он.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Я сказала, что это деловой ужин, а ты превратил его в двадцать вопросов.

– Я хочу узнать тебя.

– Тебе это нужно для работы или чтобы удовлетворить свои личные извращённые потребности?

Он на мгновение замолчал, по-видимому, обдумывая мой вопрос.

– И то, и другое.

Ужин прошёл в волнении от слишком большого количества вина и самой потрясающей еды, которую я когда-либо пробовала. Мы говорили обо мне, о том, откуда я приехала и кем себя вижу. Я довольно быстро поняла, что о себе Габриэль говорит совсем немного. Я вспомнила, как тогда в офисе говорил его брат: «Когда дело касается семьи, Габриэль не очень разговорчив». Как интригующе!

Когда мы вышли из «Миража», я чуть не навернулась на своих высоченных каблуках. У меня закружилась голова. А всему виной слишком большое количество вина и тот факт, что в течение последних двадцати минут, пока мы ели, Габриэль заигрывал со мной под столом. Восстановив равновесие, я покачала головой и сняла «Лубутены». Ну что я могу сказать... Элегантность не мой конёк. Услышав смешок Габриэля, я выпрямилась, когда он взял у меня туфли и указал в сторону улицы. Нас ожидали Лео и «Линкольн Таун Кар».

– А как же твой автомобиль? – растерянно спросила я.

– Лео позже его заберёт, – улыбнулся он, ведя меня к машине.

В состоянии опьянения у меня

никак не получалось залезть на заднее сидение. Нормально дышать в этом платье почти не получалось, ноги болели от каждого движения и, вдобавок ко всему, я без причины хихикала, словно школьница. Вино уже успело ударить мне в голову.

Уместив наконец задницу на кожаном диване так, чтобы не съехать на пол, я защёлкнула ремень безопасности. Габриэль скользнул внутрь очень грациозно. Совсем и не скажешь, что он выпил не меньше, хотя точно знаю, что пили мы наравне. Габриэль пристегнулся, и мы снова быстро поехали по улицам ночного Нью-Йорка.

– Стаканчик спиртного на ночь? – спросил Габриэль, нажав на кнопку бара, где стоял поднос с виски.

Я покачала головой. Мне нужна была максимально ясная голова, когда я находилась с ним в ограниченном пространстве. От ударившего в голову вина всё было как в тумане, и когда он наклонился вперёд, чтобы вылить янтарную жидкость в свой стакан, неповторимый аромат Габриэля ударил мне в нос.

Осенний дождь и грех.

По телу пробежали мурашки, а руки покрылись гусиной кожей. Едва слышное хныканье сорвалось с губ, и я закрыла глаза, молясь, что он этого не услышал. Но когда открыла глаза, Габриэль бесцеремонно прожигал меня взглядом.

– Пэйтон? – произнес он, застыв со стаканом в руке.

– Да? – прерывисто дыша, ответила я.

Без понятия, что со мной было не так, но в тот момент лишь один его запах делал со мной такие вещи, на которые в трезвом состоянии я могла бы не обратить внимания или запереть глубоко внутри.

Габриэль нажал другую кнопку и хрипло проговорил:

– Лео, домой к мисс Миллер.

Я смотрела, как на краткий миг Габриэль закрыл глаза, по-видимому, о чём-то задумавшись. Я не могла понять, что только что произошло. В один момент я вдыхала его аромат, а в следующий – уже готова была забраться на него, как на проклятое дерево. Что, чёрт возьми, на меня нашло?

Больше мы не разговаривали. Сидели в тишине всю оставшуюся дорогу до моего дома, потерявшись каждый в собственном мирке. В тот момент, когда автомобиль остановился, Габриэль чуть ли не пулей вылетел из него, чтобы открыть мне дверь и помочь выбраться. Мы стояли на тротуаре, и меня охватило замешательство. Интересно, что же действительно произошло сегодня вечером.

– Габр…

– Не нужно, – прошептал он. – Я не стою такого риска.

Наклонившись, он оставил нежный долгий поцелуй на моей щеке, а потом повернулся и сел в автомобиль, оставив меня стоять в ещё большем замешательстве.

Что, чёрт возьми, это было?

Закатив глаза, я вошла в здание и направилась к открывшемуся лифту. Мои мысли унеслись к Габриэлю и к каждому противоречивому намёку, сделанному им сегодня вечером. В одно мгновение мы болтали как два нормальных человека, ужинающих в ресторане, а в следующее – напряжение на заднем сидении машины стало настолько плотным, что я чуть не потеряла сознание. Покачав головой, я вышла из лифта и открыла дверь квартиры. Войдя внутрь, я увидела задремавших друзей.