Жилец
Шрифт:
Худшим из всех, безусловно, был тот парень два дня назад – невысокий, с жидкой козлиной бородкой, в белой кепке с логотипом Linux. Он двадцать минут безжалостно допрашивал меня о возможностях интернета в этом месте. После того как я из последних сил ответил на его вопросы, он залез в свою сумку и достал дрель. Он сказал, что ему нужно просверлить стену, чтобы проверить проводку, и мне пришлось физически его остановить, иначе он бы так и сделал. Мне не нужна была вторая дыра для заделки.
Сейчас к нам должна
Криста ставит тарелку со свежеиспеченным шоколадным печеньем на наш небольшой обеденный стол, и когда я пытаюсь взять одно, она шлепает меня по руке.
– Это для гостей.
– Криста, это же не день открытых дверей. Придут два человека, а печенья на тарелке, типа, двадцать штук.
Она бросает на меня взгляд, и я убираю руку. Ее взгляд скользит по мне, пока она проводит последнюю проверку, убеждаясь, что сегодня на мне брюки, и они надеты. Я даже побрился, что делает меня значительно менее похожим на бездомного.
– Я соответствую твоим стандартам?
Ее губы дергаются.
– Полагаю.
– Знаешь, – говорю я, опуская взгляд ниже, – у тебя вся одежда в муке.
Криста опускает глаза и ахает, увидев муку, усеявшую ее темно–бордовый топ. Она пытается стряхнуть ее, но это, кажется, только размазывает пятно.
– Эй, дай я помогу, – говорю я ей, и она не проявляет ни малейшей доли веселья, когда я трогаю ее грудь. Но, эй, вряд ли эти потенциальные жильцы окажутся хоть сколько–нибудь хорошими. Можно и немного развлечься.
– Блейк! – упрекает она меня, хотя сдерживает улыбку. – Прекрати это. Они могут появиться здесь в любую минуту.
Как по сигналу, звенит дверной звонок.
– Чеерт, – говорит она. – Блейк, это, наверное, Элизабет. Можешь ты ее впустить, а я присоединюсь к вам через минуту?
Не успеваю я ответить, как Криста уже бежит менять топ ради этой женщины, которую мы наверняка больше никогда не увидим. Я иду открывать дверь, но не раньше, чем хватаю одно шоколадное печенье и запихиваю его себе в рот. Черт, ничто не сравнится с домашней выпечкой.
Когда я распахиваю входную дверь, на пороге стоит женщина лет моей матери, одетая в… робы. Да, вы не ослышались – робы, во множественном числе. Я насчитал как минимум три таких одеяния. Ее длинные белые волосы, взъерошенные от влажности, прикрыты каким–то серебристым головным убором. Я не утверждаю, что это шапочка из фольги, но я не совсем уверен, что это не она.
– Э–э, здравствуйте, – говорю я.
– Дрейк? – спрашивает она меня.
– Нет, Блейк, – поправляю я.
Она выглядит разочарованной.
–
Она качает головой.
– Нет, Квиллизабет.
– Квилл…изабет?
– Именно так, – говорит она, словно это обычное имя, которое мне следует знать.
– Ладно, – говорю я. – Что ж, проходите… Квиллизабет.
Квиллизабет смотрит на порог нашего дома и морщит нос. Затем она запускает руку в одну из своих многочисленных одеяний и достает – я не шучу – солонку. Она щедро рассыпает соль у входа.
– Это важный ритуал, – многозначительно говорит она, – чтобы не дать злым духам проникнуть в помещение.
– Ага, – говорю я. Отлично. Теперь мне придется убирать кучу соли после ее ухода.
– Простите за это. – Она продолжает рассыпать соль и даже что–то бормочет себе под нос. – Но я склонна иметь очень сильную связь с духовным миром, особенно если не принимаю должных мер предосторожности.
– Хм, – говорю я. У меня застрял кусочек шоколада в одном из задних зубов. – Если честно, я не верю во все эти штуки.
Она на мгновение выпрямляется и останавливает на мне оценивающий взгляд.
– Вы Скорпион, не так ли?
– Я не знаю, – признаюсь я.
Она смотрит на меня так, будто я признался, что не знаю собственного имени. Это будут долгие тридцать минут.
Наконец, после того как наш дверной проем был достаточно «приправлен», Квиллизабет следует за мной в таунхаус. Ее цепкие глаза впиваются в каждый уголок и щель, задерживаются на фотографиях меня и Кристы на каминной полке, изучают наш темно–коричневый диван, оценивают 62–дюймовый телевизор в углу комнаты.
С каждым новым объектом, на который падает ее взгляд, она цокает языком, словно мы совершили какой–то смертный грех. Это очень раздражает. Если бы я не боялся, что Криста разозлится, я бы прямо сейчас попросил ее уйти. Мне не нужно это дерьмо.
– Моя девушка приготовила печенье, – наконец говорю я.
Квиллизабет осматривает тарелку с шоколадным печеньем. Оно все еще достаточно теплое, чтобы кусочки шоколада слегка подтаивали. Я бы взял еще одно, если бы Криста не могла ворваться в гостиную в любую секунду.
– Блейк, – говорит Квиллизабет, – вы в курсе, что сахар в печенье одновременно токсичен и вызывает сильное привыкание? Если бы сахар появился на рынке сейчас, правительство никогда не одобрило бы его для потребления. Вам с тем же успехом можно лизать тротуар перед вашим домом.
Она вообще видела тротуар перед нашим домом? Но ладно. Не ешьте тогда печенье.
– Кроме того, – добавляет она, – печенье перегружено насыщенными жирами и пустыми калориями.
Произнося эти слова, она многозначительно смотрит на мой живот. Я хмуро смотрю на нее и решаю взять себе еще одно печенье.