Жидкое... электричество
Шрифт:
Мама всхлипнула и продолжила: — А потом письма приходить перестали, мы подождали-подождали, я сходила в милицию, а там сказали, что заявление нужно подавать там, где она пропала, а у нас с отцом нет сил, чтобы куда-то ехать, вот и сидим, ждем, не знаем чего. Да, мы написали письма и в училище и в общежитие, и из училища пришел ответ, что Галочка по всем предметам успевает, но с такого-то числа на занятия не является, а из общежития ответа пока не было. Вот и все, Коля.
— Глянь-ка, мать! — неожиданно сказал Галин отец, который слушал ее, смотря в окно. — Опять какой-то парень шастает, и ведь не наш, в нашей округе
— Это опять другой, — ответила мама, — раньше его не было, и чего ходят, высматривают? Надо бы заявить на них в милицию!
— Да что ж ты заявишь? — удивился отец, — ходит и ходит, что ему предъявить, у нас свободная страна.
— Я все понял, — сказал Николай, — дайте мне, пожалуйста, адреса общежития и медицинского училища, я немедленно отправляюсь туда, и без Галя не вернусь. Будьте уверены!
— Вот! — сказала мама, доставая из шкатулки, стоящей на комоде, конверты. — Вот ее письма, здесь адрес общежития, а это письмо — ответ из училища, здесь его адрес прописан. Да ты бы лучше адреса-то не записывал, а взял бы оба письма, так вернее будет, я думаю.
Николай убрал оба конверта в карман, и начал вставать, хотя мама предлагала ему покушать или хотя бы попить чаю, но он отказался и вышел на крыльцо. Галина мама помахала ему вслед, а Николай, обернувшись из-за калитки, крикнул: — Мы обязательно вернемся! — заметив при этом, что незнакомый парень потянулся за ним вслед.
Глава 8
— «Да, прав был мой следователь», — подумал Николай, направляюсь в сторону вокзала. — «Операция вражеских сил продолжается, и неизвестно, какими силами. Скорее всего, главное гнездо агентов находится в Москве, ну, не здесь же, в заштатном городишке. Попросить, что-ли помощи у следователя, как он предлагал? Хотя, пока непонятно о чем просить. Мне нужно сначала выяснить, что же произошло с Галей, а потом видно будет. Не станут же эти агенты, сколько бы их ни было, бросаться на меня средь бела дня. А может быть, они стараются меня просто запугать, чтобы я сдался. Нет уж, фигушки, обойдетесь!»
Возле перекрестка Николай заметил водоразборную колонку, из которой женщина набирала воду в ведро. Он подождал, пока колонка не освободится, а затем попил, набирая воду в ладошку. Парень, который его преследовал, приостановился и стал делать вид, что поправляет шнурки.
— Эй, друг! — обратился Николай к нему. — Пить, наверное, хочешь, иди, вода хорошая. А парень не знал, что и делать, так как у него инструкции на такой вариант событий точно не было, но стал медленно приближаться. А Николай, попросив водные стихии помочь, набрал воды в ладошку и брызнул на парня, сказав: — Забудь все! Затем он подхватил свой чемоданчик, и, как ни в чем не бывало, двинулся дальше.
А парень продолжал стоять, тупо рассматривая свои расставленные ладони, и бормотал: — Забыл, забыл, забыл…
— Ништо! — сказала проходящая мимо женщина с пустым ведром. — Я всю дорогу все забываю, кабы не ведро, не знала бы куды идтить. Небось, вспомнишь.
* * *
Время в пути до «области», то есть, до областного центра было недолгим, и вскоре Николай оказался на большой привокзальной площади. Туда-сюда сновали люди, с яростным звоном двигались трамваи, у киосков с вывесками «Товары в дорогу» и «Союзпечать» наблюдались
Прежде всего, Николай решил посетить общежитие, но как туда добраться, он даже не представлял. Заметив прохаживающегося постового милиционера, он подошел к нему и попросил подсказать, как найти нужный ему адрес. У милиционера в наличии оказался и план города, и список всех улиц, и он подробно объяснил Николаю, на каком трамвае туда доехать и как пройти.
Строгая вахтерша общежития заявила, что допуск посторонних лиц разрешается только в определенное время, которое еще не наступило, и он может «поворачивать оглобли», но Николай сказал, что, прежде всего ему нужен комендант. Его кабинет находился рядом с проходной, и Николай, постучавшись, туда вошел.
За большим столом, на котором рядом с бумагами лежали гаечные ключи, отвертки, пассатижи и пучки пакли, сидел мужчина среднего возраста, который сосредоточенно что-то писал.
— Здравствуйте! — поздоровался Николай. — Меня зовут Николай Исаев, я являюсь женихом Гали Симоновой, проживающей в вашем общежитии, и прибыл я сюда в связи с тем, что от нее перестали поступать какие-либо сообщения. У меня также есть аналогичное поручение от ее обеспокоенных родителей. Поэтому я хочу разобраться, что же происходит на самом деле — проживает она сейчас в общежитии или нет?
— Вот как? — удивился комендант. — А на каком это основании я должен вам, товарищ Исаев, верить? У вас что, есть документ, подтверждающий, что вы ее жених?
— Нет, такого документа у меня нет, таких документов не выдают. Единственное, что у меня есть, это ответ администрации медицинского училища на запрос ее родителей, и письмо самой Галины родителям. И Николай подал оба конверта коменданту, подивившись прозорливости Галиной матери, которая предложила ему взять эти конверты с собой.
— Ну, надо же! — воскликнул комендант. — А я, как раз, взялся дописать письмо родителям Симоновой, все никак не было времени с этой собачьей должностью — то одно, то другое. Как только новое заселение этих девочек, они же здесь, в общежитии, все из провинции, так беда. Они непривычны ни к водопроводу, ни к канализации, ни к прочим городским услугам. У себя дома они с детства приучены бережно относиться к воде, так как ее нужно приносить или из колодца, или из речки, а здесь вода в кране есть всегда, и от этого потоп за потопом. Начнут постирушку, отвлекутся, память-то девичья, и, пожалуйста — нам работа. А к канализации отношение, как к помойной яме у себя на огороде, швыряют в унитазы, что ни попало, и затор, и снова потоп. Чего нам только ни приходилось вытаскивать…
Возбудившийся комендант, севший на любимого конька, перевел дыхание, и продолжил: — А недавно две девицы…
— Под окном? — машинально спросил Николай, пораженный такой активностью коменданта.
— Нет, не под окном, в комнате, — комендант не понял юмора. — Две девицы, они из глубинки, где еще нет электричества, надумали посмотреть, как же он течет, электрический ток. Ланцетом открутили крышку электрической розетки, подставив миску, чтобы не натекло на кровать, если потечет. Ничего, конечно, не увидели, и стали ковырять заколкой, взявшись за руки, «чтобы не так боязно было», как они пояснили потом. И их, разумеется, дернуло, не сильно, так как пол деревянный, сухой. Они больше испугались, и рухнули, закатив глаза.