Жидкое... электричество

Тулунский Александр

Она лежала на кровати, свернувшись калачиком, Николаю показалось, что ее бьет дрожь, и он накрыл ее вторым одеялом, сняв его со «своей» кровати.

— Где мы, Коля? — трясущимися губами спросил она, а потом засыпала его целым ворохом вопросов: — Что происходи? Тебя, действительно, арестовали, и ты сбежал из тюрьмы? А почему ты тогда в морской форме? Я ничего не понимаю! И почему я такая мокрая? — сквозь слезы спросила она.

— Не волнуйся, Галочка, милая! — и Николай стал гладить Галю по голове, пытаясь ее успокоить. — Сейчас я тебе все расскажу, по порядку, — и он начал рассказывать обо всех произошедших с ним событиях, ну, не всех конечно, а наиболее

важных. — И мне удалось освободить тебя от воздействия этого дурацкого препарата, которым тебя обрабатывали, — почти закончил он свое повествование. — Это самое главное, а завтра мы обязательно с тобой освободимся из этого застенка. Но я никак не могу понять, как ты сама оказалась здесь, в этой квартире?

— Я понятия не имею. Ко мне в общежитие пришел неизвестный человек, который рассказал, что тебя арестовали за государственную измену, но тебе удалось бежать, и ты, узнав, где я нахожусь, добрался сюда, а теперь просишь, чтобы я пришла повидаться с ним, скорее всего, в последний раз, попрощаться. И я, не раздумывая, пошла с ним, вспомнив, как на базе флота ходили слухи о твоей измене, а дальше ничего не помню, пока не очнулась… мокрая. Да, он мне дал конверт, и я оставила его девочкам в общежитии, а что в нем, я не знаю.

— В нем был адрес, по которому мы сейчас находимся, а я, как мальчишка попался на эту приманку, но я не мог не пойти, так как хотел тебя разыскать, во что бы то ни стало.

— Как же мне холодно, Коля, — прошептала она, — согрей меня, или я умру…

И Николай, не раздумывая, сбросил с себя одежду и нырнул под два одеяла на Галину кровать. Она начала согреваться, дрожь прошла, а потом неожиданно спросила: — А где мои сережки?

— Какие сережки? — удивился Николай. — У тебя никогда не было никаких сережек.

— А сережки с маленькими серебряными колокольчиками???

— Ой, Галочка, эти сережки были у девочки Галлы, в сказке, которую я тебе рассказывал.

— Тогда расскажи мне эту сказку!

И Николай рассказал сказку, и еще раз по Галиной просьбе, а потом… их взаимным ласкам и поцелуям не было конца…

Глава 11

Утром, как только за дверью, ведущей на кухню, послышалось движение (наверное, старушка принялась готовить завтрак), Николай снял с веревки просохшую Галину одежду, и разбудил ее. И, едва она открыла глаза, приложил палец к губам: — Тсс, тихо Галя, тихо! Не забывай, что мы в плену!

— Ой, а я, действительно, все забыла, — отозвалась Галя.

— Тебе, дорогая, сегодня весь день придется играть роль, — продолжил Николай, — представляя, что ты до сих пор находишься под воздействием этого психоактивного вещества, а вечером мы отсюда обязательно вырвемся. Сможешь сыграть такую роль?

— Не волнуйся, Коля, обязательно сыграю, я в школе занималась в кружке художественной самодеятельности, который ввел преподаватель литературы, и он мне говорил, что я очень хорошо вживаюсь в роль. Все исполню, как нужно!

— Ну, хорошо, давай вставай, вот твоя одежда, а я пойду умываться.

После завтрака Николай, соблюдая установившийся порядок, продолжил рассказывать Гале сказки, а она «читала» свой псалтырь, отлично играя свою, заданную роль. Правда, на этот раз Николай ее эмоции не контролировал, так как в этом не было необходимости.

Сделав перерыв в сказках, он еще раз осмотрел помещение, желая найти что-нибудь подходящее для исполнения своего, еще не разработанного, плана спасения. Имеющаяся мебель для этого явно не

годилось, и он снова зашел в кладовку и осмотрел ее содержание: ведро, тряпка, веник и швабра. Эх, ему бы что-нибудь металлическое, типа гвоздика или кусочка проволоки, но ничего этого не было, и можно было рассчитывать только на то, что было перед ним.

— «Ну, пожалуй, все это мне пригодится!» — мелькнула счастливая и озорная мысль, — «точно, и швабра, какое ни есть, а оружие, можно использовать в рукопашной схватке». С приподнятым настроением он вернулся к столу, за которым сидела и «читала» Галя, чтобы в очередной раз повторить сказку о девочке Галле.

Во время обеда Николай попросил у старушки соли, которая удивилась, сказав, что все блюда солит вполне достаточно. — Да что-то солёненького захотелось, — пояснил он, и старушка, понимающе улыбнувшись, насыпала Николаю целую горсть соли. Сделав вид, что подсаливает блюда, он высыпал соль на стол, а после обеда сделал в ведре, оказавшимся таким полезным, насыщенный солевой раствор, на донышке. С помощью зубов и ногтей он отодрал от веника сорго несколько гибких, толстых прутиков длиной сантиметров по десять и опустил их в раствор. Теперь можно было идти на «тихий час», и ждать, ждать, ждать…

Время после тихого часа до ужина, да и после ужина, тянулась, как на тараканах. Галя продолжала «читать» псалтырь, идеально играя свою роль, а Николай, время от времени, рассказывал ей сказки, а также прокручивал у себя в уме порядок действий при реализации разработанного им плана спасения.

Конечно, этот план имел много недостатков, так как был основан на невежестве их охранников и том, что они ходят босыми, но другого варианта у него просто не было.

Что же касается облика Гали, то внимательный наблюдатель сразу бы заметил произошедшие с ней изменения, выражающиеся, прежде всего, в блеске ее глаз, но охранники к ним не заглядывали, а старушка на такие мелочи внимания не обращала.

Вечером Галя первой обратила внимание на то, что погода за окном начинает портиться, а она нигде не видит плаща, в котором вышла из общежития и теперь не знает, как она пойдет, если начнется дождь. В том, что им удастся освободиться, она не сомневалась.

Задумавшийся Николай не сразу обратил на это внимание, но потом припомнил, что в кладовке, в углу, висит какой-то плащ, и сказал об этом Гале, которая, посмотрев, с радостью подтвердила, что это именно ее плащ.

Важным, обязательным условием выполнения плана Николая было то, чтобы их охранники бодрствовали. Если они уснут, операцию по освобождению придется отложить, и не исключено, что уже завтра появятся «эти», а о том, что последует далее, он старался не думать. Поэтому он внимательно контролировал происходящие вокруг события.

Вот, старушка закончила возиться на кухне с посудой и ушла, наверное, на покой. Начали, понемногу, гаснуть огни в домах, видимых через окно. Николай подождал еще немного, убедился, что охранники продолжают играть в карты, сопровождая каждое действие матом, и решил, что пора начинать.

Первым делом он выудил из ведра прутики сорго и убедился, что они достигли нужной ему кондиции. В ведро он добавил воды, чуть больше половины, поставил его возле двери, ведущей в прихожую, там же поместил швабру и половую тряпку. Затем плеснул водой из ведра под дверь так, чтобы она оказалась в прихожей. Все было готово, и Николай, попросив в очередной раз водные стихии — помочь, взял один из прутиков, согнул его другой и, перекрестившись, вставил его в электрическую розетку. В оба контакта одновременно!