Жертва
Шрифт:
— Они все мне нравятся! — рассмеялась Марчелла. — У тебя хороший вкус. Почему ты решил заняться картинами?
Санти улыбнулся:
— Передо мной стоял выбор: искусство или религия. А что бы предпочла ты? — рассмеявшись, ответил он. — Я решил, что искусство более религиозно, более духовно, чем церковь!
Марчелла с удивлением посмотрела на него.
— Ты всерьез подумывал о вступлении на религиозную стезю?
Он утвердительно кивнул:
— Когда я стал подрастать, родные начали поговаривать, что неплохо было бы иметь в семье священника. Отец работал на правительство Барселоны.
— Замечательно! — всплеснула руками Марчелла. Санти, соглашаясь с ней, кивнул:
— Затем, закончив курс обучения, я понял, что никакой я не художник. Но мне хотелось остаться в мире картин, поэтому я открыл художественную галерею.
— Где? — заинтересованно спросила Марчелла. — В Барселоне?
Он отпил глоток вина и вновь кивнул.
— В самой немодной ее части, — рассмеялся он, — но зато помещение светлое и довольно просторное. Чтобы основать галерею, пришлось много потрудиться. Признаюсь, что нет ничего более волнующего, чем открыть нового художника и создать ему репутацию и положение.
— Как тебе это удается? — спросила Марчелла.
— О, если я верю в художника, то могу быть достаточно убедительным, — улыбнулся Санти. — Теперь у нас в Испании появилось множество людей, желающих жить на широкую ногу. Многие из них начинают коллекционировать картины. Здесь и отели, банки, рестораны — короче, все те места, где могут понадобиться картины. Я также выставляю картины своих художников на художественной ярмарке в Мадриде.
Санти опустился рядом с ней на софу и взял за руку.
— Мне хочется послушать о твоей жизни! — попросил он.
Марчелла оперлась спиной на подушку и, не пытаясь освободиться от его руки, сказала:
— Господи, Санти, разве расскажешь об этом кратко? Иногда у меня такое ощущение, что живу в одном из своих романов.
Тем не менее она рассказала ему о своем замужестве, о Гарри, о детях. О тех трудностях, которые ей пришлось вынести, чтобы выкраивать время для написания первого своего романа, о том невероятном моменте, когда ей предложили первый в ее жизни контракт. Она не упомянула о миллионе долларов, не желая ставить его в неловкое положение. Слушал он очень внимательно, сжимая ей руку всякий раз, когда она делала акцент на каком-либо моменте. Лицо его выражало живейшее участие, когда она рассказывала, как Гарри забрал у нее детей. Никогда еще Марчелла с такой легкостью не беседовала ни с одним мужчиной. Разговоры с мужчинами за обеденным столом у Эми скорее напоминали пикировку и правильное выполнение заранее известных движений. Она попыталась описать Санти различие между американскими мужчинами и европейцами. Затем они вместе обсудили преимущества жизни в Нью-Йорке, Барселоне и Мадриде, словно уже решили жить вместе.
— Марчелла, — сказал Санти, поднося к губам
Он весь подался вперед, выражая неподдельный интерес. Марчелла сдвинула брови, делая вид, что пытается вспомнить. Прошлой ночью они с Эми вновь ходили в «Омар».
— Я, о… — запнулась она. — О, что за чертовщина, Санти, я могу сказать тебе. Мы ходили в клуб, называемый «Омар». Ты слышал о нем?
Он озадаченно улыбнулся:
— Не то ли это место, куда мужчины приходят подыскать себе подружек на ночь?
Она согласно кивнула.
— Эми хотелось туда сходить, поэтому я… — Марчелла остановилась и, глядя ему прямо в глаза, сказала: — Мне хотелось туда пойти!
На глаза Марчеллы навернулись слезы.
— Почему ты пошла в подобное заведение? — с удивлением спросил он.
— Может быть, потому, что надеялась встретить там тебя, — просто ответила она.
Санти усмехнулся:
— Но я ни разу не бывал там! Скорее я пойду в пальмский собор.
— Итак, религия продолжает иметь для тебя большое значение? — спросила она.
Он неопределенно пожал плечами:
— Я такой же, как и все: когда мне плохо, я обращаюсь за помощью к Господу.
Марчелла громко рассмеялась:
— Совсем как я! Что же, чем ты был недоволен сегодня?
Санти сделался очень серьезным.
— А чем была сегодня расстроена ты? — спросил он. — Почему вчера ты отправилась в «Омар», а сегодня ходила в собор?
Марчелла сделала недовольное лицо.
— Возможно, потому, что в «Омаре» я неудачно провела время! — со смешком проговорила она.
По выражению лица Санти она поняла, что эта тема мало годится для шуток.
— Ладно, — согласилась она. — Я расскажу тебе, но при условии, что сначала обо всем расскажешь ты.
Он налил еще немного вина в оба бокала, сделал небольшой глоток.
— Я не боюсь одиночества, Марчелла… — начал он. — У меня есть хорошие друзья. Я как отец для некоторых из моих молодых художников. Я получаю удовольствие от книг и музыки…
Марчелла понимающе кивнула:
— Я тоже, но я так устала заниматься всем этим в одиночку!
— Несколько последних лет, — продолжал он, — когда я приезжаю на Майорку, что бывает обычно весной и летом… — Он замолк, подняв глаза на Марчеллу. — Я спрашивал себя, смогу ли я позволить себе влюбиться снова.
Голос его был тих и серьезен.
— Развод причинил мне сильную боль. Я очень любил свою жену. Она была прекрасным человеком и внутри и внешне. Как ты!
— Санти! — протестуя, воскликнула Марчелла.
— Нет, не спорь! Я чувствую эти вещи, — он дотронулся рукой до сердца, — вот этим.
Санти сделал рукой жест, словно стряхивая прошлое.
— Развод был много лет назад. Пора бы позабыть, так? Марчелла кивнула. С нежностью он взял ее лицо в ладони.
— Вчера вечером ты искала мужчину, зачем? — потребовал он. — Красивая, умная женщина, как ты…
— Не говори так! — оборвала его Марчелла. — Как раз сегодня утром я поняла, что всю свою жизнь жила неправильно. Я размышляла над этим в церкви и увидела тебя. Мне было так стыдно…