Жертва
Шрифт:
— Санти! Санти! — раздался тонкий слабый голос, и Марчелла стала оглядываться по сторонам, чтобы увидеть, кто это обнаружил их.
— О, это моя соседка, — объяснил Санти, устремляясь на дорожку, где стояла и махала рукой согнутая старая женщина, лицо которой было изборождено морщинами, как персиковая косточка. Он помахал рукой, призывая Марчеллу присоединиться к ним и представляя друг другу. Старуха взяла руку Марчеллы и, крепко сжимая, стала с любопытством рассматривать. Затем лицо ее расплылось в беззубой улыбке и она что-то быстро сказала Санти по-испански,
— Она знает меня с пеленок, — объяснил Санти. Старуха разразилась еще одной тирадой на быстрой испанской скороговорке, указывая при этом на Марчеллу, отчего Санти рассмеялся и покраснел. Он, словно защищая, обнял Марчеллу рукой и повел по направлению к дому.
— Что она сказала?
— Она сказала, что мы выглядим так, будто созданы друг для друга, — ответил он, глядя искоса на Марчеллу и сдвигая брови.
Она прижала его к себе:
— Мне тоже так кажется.
Санти разжег огонь из сухих оливковых и сосновых веток, и скоро в комнате стало теплее. Он включил электрообогреватели, установленные в других комнатах. Марчелла вдыхала запах горящих поленьев, помогая Санти ворошить угли в печи.
— Ты не против провести здесь ночь? — спросил он, поднимая брови.
Вопрос был задан столь невинно, что она не сомневалась, потребуй она — и они проведут ночь в разных комнатах. Сегодня Санти проведет ночь с ней, и она будет знать наверняка то, что знает и без того: сама судьба предназначила их друг для друга.
— Да, мне хотелось бы провести ночь здесь, — улыбаясь, кивнула Марчелла.
Он подбрасывал дрова в огонь и через плечо смотрел на нее.
— Здесь все живут очень простой жизнью, — сказал Санти, будто предупреждая ее.
— Да, — согласилась она, — простой и прекрасной.
Санти повел ее прогуляться по маленькой неторопливо-сонной деревушке. В ней была лишь одна главная улица, на которой было несколько магазинов и два художественных салона. Они перекусили в типичном ресторанчике, где пожилые женщины и очень молодые юноши принесли им толстые ломти хлеба и овощной суп.
— Это блюдо называется «сопа по-майоркански» — крестьянский суп, — объяснил Санти, глядя, как Марчелла поднесла ложку ко рту. — Он готовится из самых простых продуктов, но мне кажется одним из восхитительнейших блюд в мире, а если есть немного денег, то в него можно добавить яйцо! — Санти рассмеялся. — Теперь этот суп снова становится модным.
Крестьянская пища, похоже, пробудила в Марчелле старинную тягу к итальянской кухне, к которой она привыкла в детстве. Санти усмехался, глядя, как она пытается опустошить огромную тарелку. На десерт подали кусочек белого сыра с горным медом, за которым последовала чашечка крепкого черного кофе. Марчелла откинулась на спинку стула, наблюдая за мимикой Санти во время разговора. Им нужно было так много рассказать друг другу о своем детстве, о своих супругах, о друзьях и родителях. Днем они отправились дальше по побережью осмотреть большой дом, построенный австрийским герцогом сто пятьдесят лет тому назад, выходивший на прекрасную девственную береговую
— Тебе нравится готовить? — спросил Санти, когда наступающим вечером они возвращались в Дею.
Марчелла повернулась к нему.
— Разумеется, — ответила она. — А что мы приготовим? Я неплохо готовлю спагетти, вермишель и тому подобное!
— Как насчет курицы? — спросил он.
— Без газовой плиты? — рассмеялась она. — Запечем целиком?
— Конечно! — ответил он. — Я куплю курицу в Дее и немного картошки. Еще немного вина. Как тебе нравится?
Она взглянула ему в глаза, прежде чем он вновь стал следить за дорогой.
— Мне это понравится, — сказала Марчелла.
К девяти часам вечера Санти разводил огонь на черном пятачке земли около дома, нанизывал части курицы, приправленные луком, солью и маслом, на шампуры и раскладывал над огнем. Марчелла нарезала салат, очистила авокадо, приготовив блюдо, по возможности максимально приближающееся к тем, к которым привыкла. Торшер был зажжен, а на металлические стулья положены подушечки. Вино поставили в морозильную камеру холодильника рядом с бутылкой шампанского. На десерт была тарелка ярко-красных вишен.
После обеда они выпили яблочного шнапса, глядя на пламя костра, вдыхая запах горящих углей, смешивающийся с ароматом цветущих апельсинов, которые по вечерам, подобно жасмину, пахнут особенно сильно.
— Мы останемся на ночь здесь? — вопросительно взглянул на нее Санти.
Марчелла почти рассмеялась, потому что он не имел ни малейшего понятия о флирте. Она посмотрела на свои часы.
— Надо же, уже больше часа ночи, — сказала она, — а ты этот вопрос уже задавал мне сегодня днем. И тогда я ответила «да»!
— Ты уже насмехаешься надо мной? — спросил он. Санти смотрел на нее, и в его взгляде было столько любви, что Марчелла встала, наклонилась и прильнула к его губам.
— Никогда, дорогой.
Она многозначительно посмотрела на него, затем прошла в дом и разобрала постель, которую он застелил днем. Марчелла разделась и, опрыскав тело духами, улеглась на немного влажную простыню, ожидая его прихода. Это была брачная ночь, какой она рисовала ее себе в воображении, хотя и в несколько другой обстановке! Она слышала, как Санти вышел в сад и закрыл ставни.
Войдя в спальню, он присел на кровати, глядя на нее так ласково, что почти сразу же у нее потекли слезы. Сняв одежду, Санти скользнул в кровать рядом с ней. Когда он сжал ее в своих объятиях, их тела растворились одно в другом. Ничто в его теле не казалось ей чуждым, словно они множество раз занимались любовью прежде. Теперь она наконец могла испытать то, что представляют собой любовь и секс одновременно.
— Я искал тебя всю свою жизнь, Марчелла, — прошептал он.
— А если бы я описала портрет идеального, с моей точки зрения, мужчины, он не был бы так хорош, как ты, — сказала она.