Жены Натана
Шрифт:
– 45 —
Свадьба Даны повлияла на меня намного сильней, чем я предполагал. Для меня ведь характерно вести себя нормальным образом на любом празднестве или встрече, и лишь потом печалиться. Теперь ясно мне, что я любил Дану. Но все во мне было зажато, всего я боялся. Самому мне странно думать, что я жил с ней в доме Натана несколько месяцев, и ни разу даже не попытался поцеловать или погладить ее лицо. Быть может, был удивлен, что такая, полная энергии и душевной открытости, девушка, как Дана, не пыталась по собственной инициативе ко мне приблизиться, за исключением нескольких намеков и ограниченных прикосновений во время поездки в Галилею. Но теперь она стала женой Натана, а Рахель и Ярон со
Ярон спрашивает, что с бумагами от Натана, которые мне принес несколько недель назад Узи. «Помнишь, что он тогда еще сообщил о реорганизации фирмы заграницей». Мы буквально рыщем в поисках этих бумаг. В конце концов, обнаруживается, что Рахель упрятала их в какой-то дальний забытый ящик, в надежде, что я их не найду. Ярон открывает конверт и дает мне отпечатанные листы.
В них – подробная историческая справка об отношениях Англии и Франции в средние века. Общие данные были мне известны, но в справке много нового. Тут же – целый набор карт Европы, на которых отмечены самые интересные и значительные места. Прочитываю три страницы и откладываю бумаги. Непонятно мне, готовит ли Натан этими данными мое деловое турне в Англию и Францию, или у него иное намерение. Рахель радуется тому, что пока речь идет о познавательном материале.
По утрам я опять хожу на работу, чтобы следить за тем, как идет ремонт здания. Тут же я получаю письменные указания от Натана в отношении ремонта и сдачи офисов в наем. Я должен докладывать Узи о продвижении ремонтных работ. Из разговоров с работниками фирмы у меня создается впечатление, что значительная часть долгов оплачена. Натан сумел добиться ссуд под небольшой процент от финансовых групп заграницей и продал два здания в центре города. Также Хаггай взял на себя покрытие части сделанных им долгов, благодаря новой общественной деятельности, которой он занят. Натан же сам старается сосредоточить усилия на базисном бизнесе без рискованных операций с финансами. «Когда у тебя новая жена, можно вернуться к старым делам», – по слухам сказал Натан на совещании руководства фирмы.
Рахель старается больше времени сидеть в доме. Следит с одеждой и едой, чего никогда раньше не делала. Кажется мне, она время от времени встречается с Даной, но не упоминает об этом. Вдруг сообщает, что в один из вечеров в канун субботы к нам придут на ужин Натан с Даной, и я реагирую на этом удивленным бормотанием. Шломо тем временем весьма преуспевает в должности начальника отдела, рано приходит на работу, старается подобрать себе верных работников, не удивлюсь, если обратится и ко мне. Шахар уехал в Лондон продолжать учебу. Думаю, отец предполагает дать ему еще более высокую должность. Ярон завершает экзамены на аттестат зрелости, и, кажется, спокоен за результаты.
Несколько месяцев спустя я обнаруживаю опять странное возбуждение у Рахели. Сначала я подозреваю, что это связано со здоровьем или с Яроном. Затем, надеюсь, что это вследствие успехов сына на экзаменах. В конце концов, выясняется совершенно иное: Дана на последних месяцах беременности, но мне об этом сообщают лишь сейчас. Рахель взволнована, как девочка, что впервые в открытую почувствовала любовь родителей. Она без конца разговаривает с Даной по телефону, советует ей, как себя вести, чего остерегаться и от кого получать помощь. Давно не видел свою жену такой взволнованной и даже радостной. Потому неудивительно, что она предлагает нанести визит Натану и Дане. «Они будут рады видеть тебя, Меир. Вы же не виделись с их свадьбы. Все же Натан тебя знает с тех пор. как ты родился. Нет причины, чтобы немного не побыли вместе». Я соглашаюсь с Рахель, быть может, почувствую себя комфортно
Дана встречает нас, красивая и радостная. Живот у нее велик, но легок ей, она похудела и окрепла. Генри прислуживает в их доме, подает питье. Дана спрашивает, можем ли мы подождать Натана, или сами с ней пройдемся по комнатам. «Погляди, Меир, как я изменила здесь. Ты ведь неплохо знаком с этим домом… Интересно, узнаешь ли что-либо в нем. Тигра, естественно, ты не увидишь, ибо мы выпустили его в Галилее. Остался у нас только Генри. Он наш телохранитель и вообще симпатичный человек». То, что она с юмором упоминает Генри, как бы замещающего тигра, сердит меня.
В комнатах много света, на стенах развешаны отличные картины и разрисованные зеркала. Впервые вижу зеркало, на котором рисунок профессионального художника, который должен быть написан на холсте. По комнатам разбросана соломенная мебель и книжные полки разного стиля. Многие из дорогих картин Натана сняты. Быть может, перенесены в офис фирмы для специальной выставки. Мебель тоже, в основном, изменилась. Дана ведет нас во все комнаты, будь это спальня, ванная, кухня или столовая. «От вас у меня нет никаких секретов. Видите, как я изменила облик старого дома. Я хочу, чтобы видели все, что у меня есть».
Я-то более сосредоточен на животе Даны, чем на вещах в доме. Слова ее до меня доходят, но тело ее побеждает их. Ведь это ребенок Натана, – это мне ясно, и сбивает с толку одновременно. Итак, Натан – человек талантливый, сильный и жесткий, который сумел взять себе в жены женщину, которая могла любить меня. Неожиданно Дана повышает голос: «Меир, мы на кухне. Погляди, мы специально в углу поставили систему для приготовления кошерной пищи для наших добрых друзей. Отдельная посуда, отдельная раковина. Натан сказал мне не скупиться на сооружение этого уголка. так что отныне вы сможете трапезничать с нами, и даже пожить здесь, если захотите».
В этот момент появляется Натан, как обычно, в темных брюках и белой рубахе с короткими рукавами. Дана медленно гладит его по спине, кладет его руку себе на живот, «близко-близко к твоему ребенку», дает ему попить из стакана, который держит в руке, предлагает ему пойти переодеться в более легкую одежду, спрашивает, нужно ли ему что-либо, говорит, что действительно радуется, что все мы вместе здесь, на кухне.
Натан жмет мне руку, дважды здоровается с Рахелью, спрашивает, что нового у Ярона: «И его следует послать учиться в другую страну. Быть может, когда-нибудь он сможет работать с моими сыновьями». Предлагает мне чуть позже рассказать, как я продвигаюсь в своей работе. «Объясни мне хотя бы, за что я тебе плачу зарплату», – смеется Натан, и Дана выражает удовольствие. Кажется, и мне следует это сделать. Теперь он крепко обнимает Дану и даже чуть отрывает ее от пола. Не помню, чтоб он когда-либо так обнимал Рину. Натан говорит, что в последнее время значительно окреп и даже немного похудел. «Приятно держать в руках двух моих девочек, малую и большую». Дана счастлива и просит лишь поменять порядок в словах «большую и малую».
Натан спрашивает, нравится ли нам новая мебель. «Я полагаю, что на вас произвели впечатление художественные зеркала, но и книжные полки единственные в своем роде». Он просит нас вернуться к входу и обратить внимание на систему, изменяющую положение стекол в окнах, и на другие новшества. «Пойду немного отдохну. Надоело мне каждый раз засыпать в присутствии других, я должен быть отдохнувшим и внимательным». Я удивлен и даже радуюсь его словам. Натан уходит, и Дана извлекает какие-то записи, которые они изучают вместе с Рахель. Речь, кажется, идет о днях беременности и том, что следует делать в оставшиеся до родов дни. Достаю с полки книгу о художнике начала века и с удовольствием ее рассматриваю. «Только чтобы Натан не видел, – пошучивает Дана, – он еще захочет купить все картины, отмеченные в этой книге, и снова запутается в долгах».