Женщины
Шрифт:
После тридцати четырех часов полета и шести часов пересадки на авиабазе Трэвис в Северной Калифорнии Фрэнки наконец прибыла в пункт назначения. Она смотрела в овальное окно на загруженную взлетную полосу международного аэропорта Лос-Анджелеса.
День был в самом разгаре. Яркое солнце до боли слепило глаза. В голубом небе ни единого облачка.
Калифорния.
Золотой штат.
Дом.
Она собиралась позвонить родителям еще на базе в Трэвисе, но когда до нее дошла очередь, развернулась
В зоне прилета было полно народу. На сиденьях и на грязном полу спали военные, подложив под голову дорожные сумки. Каждый ждал своего рейса домой. В этом было что-то неправильное. Мужчины, в которых стреляли, которых ранили, лечили и снова отправляли в бой, спали на полу в перерывах между рейсами. Армия оплачивала перелет только до основного аэропорта, билеты в родной город нужно было покупать самим. Настоящая благодарность за службу стране.
Подходя к пункту выдачи багажа, Фрэнки увидела протестующих с плакатами в руках. «Закончи войну, пока она не прикончила тебя! Закидывайся ЛСД, не кидай бомбы! Выметайтесь из Вьетнама СЕЙЧАС ЖЕ! Бомбить ради мира — как трахаться ради девственности!»
Заметив девушку в военной форме, они энергичнее затрясли плакатами, словно пытаясь ее убедить.
Кто-то плюнул в ее сторону.
— Нацистская сука! — крикнул какой-то парень.
Фрэнки застыла на месте.
— Что за…
Рядом с ней появились двое морпехов.
— Не слушайте этих уродов, — сказал один, взял ее под руку и повел к ленте выдачи багажа. — Нам нечего стыдиться.
Фрэнки не понимала. Почему в нее плюнули?
— Возвращайтесь во Вьетнам! — кричали в толпе. — Здесь не нужны детоубийцы.
Детоубийцы?
На ленту выехала ее дорожная сумка. Фрэнки уже собиралась взять ее, но один из морпехов подхватил сумку раньше:
— Позвольте, лейтенант.
— Сама пусть тащит свои манатки, — выкрикнул протестующий. Остальные засмеялись.
— Спасибо, — сказала Фрэнки. — Я, конечно, слышала о протестах, но это…
Она посмотрела на людей вокруг: мужчины в костюмах и женщины в платьях, никто из них даже не попытался ее защитить. Неужели они думают, что это нормально — плевать в медсестру, которая только вернулась с войны? Такого можно было ожидать от хиппи и протестующих, но не от обычных людей.
— Не парад победы, конечно, — сказал морпех.
— Мы проигрываем, людей такое не радует, — сказал другой.
Фрэнки посмотрела на парней и увидела призраков в их глазах. Призраков, которые жили и в ней.
— Мы дома, — сказала она, ей хотелось верить, что это главное.
Она видела, что им тоже этого хочется.
Выйдя из аэропорта, Фрэнки поблагодарила морпехов и попрощалась. Озираясь в поисках такси, она начала замечать взгляды прохожих. Сначала все удивленно распахивали глаза — не каждый день встретишь девушку в форме, — а потом недоверчиво, почти с отвращением прищуривались. Кто-то смотрел сквозь нее, будто ее и нет. Ей даже захотелось
К черту их. Она не позволит себя стыдить.
Стоя на обочине, Фрэнки вытянула руку, надеясь поймать такси.
Из средней полосы выехала желтая машина. Подъезжая к ней, таксист замедлил ход. Фрэнки уже сошла с тротуара, но тут водитель что-то ей прокричал, показал средний палец и остановился рядом с мужчиной в костюме.
Такси одно за другим сначала обнадеживающе притормаживали, а затем уносились прочь.
В конце концов она сдалась и купила билет на автобус. Таща тяжелую сумку к остановке, она старалась не замечать косые взгляды.
Что не так с этим миром?
Спустя четыре часа и три пересадки она добралась до Коронадо. За это время в нее плюнули четыре раза и показали средний палец больше раз, чем она могла сосчитать, зато она успела привыкнуть к тому, как на нее смотрят (или просто перестала на это реагировать). Помочь с тяжелой сумкой никто больше не предлагал.
У паромного вокзала Коронадо ей наконец удалось поймать такси. Угрюмый водитель предпочел не смотреть на нее, но остановил машину прямо у ворот ее дома, за что она была очень благодарна.
Фрэнки вышла из машины и бросила багаж на тротуар. Какое-то время она просто стояла, пытаясь осознать, что она дома. В воздухе пахло океаном, лимонами и апельсинами — пахло детством.
Она посмотрела на необъятный Тихий океан. Мягкий знакомый шум волн успокоил ее. Мимо, смеясь, промчались дети на велосипедах, между спицами были вставлены игральные карты. Фрэнки вспомнила Финли, форты, которые они строили в зарослях эвкалипта, песочные замки на пляже, вспомнила, как они часами гоняли на великах. Был уже вечер, на улице стали загораться фонари — сигнальные огоньки, которыми мамы зазывали детей на ужин.
Над головой пролетели два самолета ВМС. Она сразу подумала о том, что этих пилотов очень скоро отправят выполнять боевое задание на другой конец света.
Фрэнки открыла калитку и посмотрела на дом, в котором выросла, ее переполняли чувства. Она не могла дождаться, когда ее наконец встретят, будут гордиться ей, а не осуждать.
Как часто она мечтала об этом — о безопасности, любви и комфорте, о горячей ванне, хорошем кофе и долгих неторопливых прогулках по пляжу без вооруженной охраны…
Она шла по ухоженному прекрасному саду, всем своим телом ощущая окружающее — шелест дубовых листьев, запах хлорки и зеленых лимонов, тихий звон ветряных колокольчиков.
Фрэнки обогнула бассейн и подошла к крыльцу, поднялась к двери. Открывая ее, она словно повернула время вспять. На мгновение она стала маленькой девочкой, которая хвостиком бегает за хулиганом-братом.
Дом.
Она опустила сумку на полированный паркет.
— Всем привет! — сказала Фрэнки в тот момент, когда в холл вышел папа.