Женщины
Шрифт:
— Кажется, я совсем ку-ку, — сказала Этель. — Окончательно спятила. Но я не хочу уезжать.
— У меня тоже не все дома, потому что я не хочу видеть, как ты уходишь.
Рядом потрескивал костер. Кипарис жарил зефир в языках красного пламени. Музыку уже выключили.
Вдруг резкий звук и яркие вспышки разрезали вечернюю тишину. Красные взрывы и полосы озарили темное небо. Где-то неподалеку послышались пулеметные очереди.
К ним подбежал пулеметчик:
— Простите, чуваки. Только что запросили подкрепление. Морские волки нужны в Рокет-Сити. Вечеринка
— Рокет-Сити? — Фрэнки взглянула на Этель.
— Плейку. Это выше в горах. Опасное место.
Поднялась суета — кто-то побежал к вертушке, кто-то к катеру, а кто-то кинулся к джипам, спрятанным в кустах. Фрэнки с друзьями запрыгнули в вертолет, и машина быстро поднялась в воздух.
Земля внизу была покрыта оспинами взрывов. В небе прямо рядом с вертолетом разрывались снаряды и грохотали выстрелы, темноту озаряли оранжевые звезды. В воздухе стоял запах дыма.
«Хьюи» резко повернул и набрал высоту.
— В нас стреляют, — прокричал Кипарис в микрофон наушников. — И где их манеры?
Вертолет так резко отклонился в сторону, что Фрэнки закричала. Джейми прижал ее к себе.
— Все хорошо, Макграт, — прошептал он ей в ухо. — Я тебя держу.
Фрэнки задержалась в его объятиях всего на мгновение, затем отодвинулась.
Пулеметчик начал стрелять в ответ.
Бах-бах-бах.
Еще один маневр, крутой поворот. Мимо пронесся истребитель, джунгли озарило красное пламя. Фрэнки чувствовала на лице его жар.
Бах-бах-бах.
Пулемет у двери дребезжал в ответ, гильзы сыпались на пол.
Достаточно одного точного попадания — и вертолет взорвется. Она не могла не думать о Финли. Неужели все случилось именно так?
Все кончилось так же быстро, как началось. Вертолет спикировал в сторону, пролетел над тлеющими джунглями и приземлился на вертолетной площадке Тридцать шестого.
В три ноль-ноль в лагере заревела сирена красной тревоги. Затем послышался гул вертолетов. Целого роя вертолетов. Под проливным дождем они приземлялись один за другим. Фрэнки, Барб и Этель выскочили из барака и побежали к вертолетной площадке помогать с ранеными. Следующие восемь часов Фрэнки провела на операциях рядом с Джейми, она так устала, что еле держалась на ногах.
В одиннадцать утра, когда последнего пациента вывезли из операционной, Фрэнки взяла швабру и начала мыть пол, пусть сил уже и не было.
— Не надо, — остановил ее Джейми. — Этим займется кто-то другой.
Она кивнула, набросила зеленый дождевик и вместе с Джейми вышла из операционной. Деревянный настил погрузился под воду. По навесу барабанил дождь. Придерживая друг друга, они шли по территории лагеря.
Они остановились перед казармами. Внезапно Фрэнки поняла, что стоит слишком близко, их тела почти касаются друг друга. По шее Джейми ползла струйка чужой крови. Фрэнки осторожно вытерла ее.
Джейми почти улыбнулся, но только почти.
— Ты хочешь поцеловать меня перед отъездом, — сказал он. — Я это знаю.
— Повеселись
Для женатого человека в его глазах было слишком много любви, в ее глазах было, кажется, еще больше.
— Я люблю тебя, Макграт. Я знаю, мне нельзя…
Она хотела сказать то же в ответ, но разве она могла? Слова создают целые миры, с ними нужно быть осторожной. Скоро он встретится с женой, увидит фотографии подросшего сына.
— Я буду скучать, — сказала она.
Он сделал шаг назад.
— Увидимся через неделю.
Она смотрела ему вслед, в голове звучало эхо: «Я люблю тебя, Макграт».
Может, нужно было ответить? Но что хорошего принесет эта любовь? Он не принадлежал ей. Когда сожаление стало невыносимым, Фрэнки накинула капюшон и направилась к бараку.
Она открыла дверь и тут же вспомнила, о чем забыла из-за сегодняшнего наплыва.
Барб сидела на пустой койке Этель.
— Она уехала.
Фрэнки в мокром дождевике села рядом с Барб.
— Мы даже не попрощались.
— Она не хотела прощаний. Улизнула у нас за спиной. Сучка.
Таков был Вьетнам: люди приезжали, отрабатывали контракт и уезжали обратно. Счастливчики, как Этель, возвращались домой целыми и невредимыми. Кто-то устраивал вечеринки в честь отъезда, кто-то уходил тихо, ни с кем не прощаясь. Кто-то делал и то и другое. В любом случае однажды ты просыпался, а твоего друга больше не было рядом.
Война полна расставаний, большинство из которых обойдется без прощаний. Ты либо приходил слишком рано, либо слишком поздно.
Так было и с Финли.
Она попрощалась с ним задолго до того, как эти слова стали что-то значить. Для любимых людей времени всегда будет мало — эту истину она узнала на войне.
Всю следующую неделю шел дождь. Не жуткий тропический ливень, а постоянно капающий на нервы мелкий дождик. Даже посиделки в клубе почти сошли на нет. В такую погоду веселиться никому не хотелось.
Близилась полночь, Фрэнки в маске, перчатках, халате и шапочке зашивала рану. Рядом доктор, Роб Алдин из Кентукки, пытался спасти ногу молодой вьетнамке. Пока Джейми с женой отдыхал на Мауи, в госпитале осталось только два хирурга — для ежедневных «наплывов» этого было недостаточно. Ко всему прочему никем пока не заменили Этель, так что медсестер тоже не хватало. Своей очереди на операционных столах ждали четыре пациента, в приемном покое и предоперационной их было еще больше.
В ярком электрическом свете поблескивала коричневая кожа солдата, который под наркозом лежал перед Фрэнки.
Сделав последний стежок, она бросила окровавленные инструменты в лоток и сняла перчатки.
— Сейчас, рядовой Моррисон, я позову Сэмми и тебя отвезут в послеоперационную, — сказала она вслух, хотя пациент был без сознания.
Она услышала жужжание приближающегося вертолета. Доктор Роб встревоженно посмотрел вверх и встретился взглядом с Фрэнки. Силы были на исходе.
Всего одна вертушка.