Женщины
Шрифт:
— Если я умру, прощайте, друзья.
Этель рассмеялась:
— Прощай, Фрэнк. С тобой было весело.
Фрэнки перекинула ноги через борт и опустилась в мутную коричневую воду. Она доплыла до задней части катера с лыжами в руках, потом пару минут пыталась вставить ноги в резиновые крепления. Раза три она теряла равновесие и падала лицом вниз, снова подняться было непросто. Рот она держала плотно закрытым — случайно хлебнуть воды из реки казалось страшнее, чем встретиться с ядовитой змеей.
Наконец все получилось. Она
Катер потянул ее вперед. Она старалась держать лыжи ровно.
Бродяга нажал на газ и прибавил скорость.
Фрэнки решила выпрямиться и тут же упала вперед.
Катер затормозил и развернулся.
Этель бросила ей трос.
— Мы начнем тянуть, когда ты будешь готова.
Фрэнки кивнула и плотно сжала губы. О том, что вода могла затечь в нос и глаза, она старалась не думать.
После четырех безуспешных попыток Фрэнки совсем выдохлась. Она устало откинулась назад с рукоятью в руках и задумалась: «Сколько еще нужно мучиться?» Вдруг катер снова двинулся вперед, и она покатилась за ним, изо всех сил стараясь держать лыжи ровно и правильно распределять вес.
Она видела, как люди на катере ей аплодируют. По бокам пенились белые волны, лыжи рассекали воду. Ветер развевал волосы, над головой светило жаркое солнце — в этот волшебный момент она была обычной девчонкой, которая отдыхает на пляже вместе с друзьями. Она вспомнила Финли и как он учил ее кататься на серфе. Смотри, Фин, я поймала волну.
Ее переполняла радость, такая чистая, бурная и искренняя, что оставалось только одно — протяжно завыть.
Так она и сделала.
Закат окрасил небо в красное и фиолетовое. На противоположном берегу мерцали огни Сайгона.
Бурное веселье померкло вместе с дневным светом. Подвыпившие Фрэнки, Барб, Джейми и Этель сидели у костра с чизбургерами, чипсами и американским пивом.
Фрэнки в приятном опьянении после трех банок пива прислонилась к Этель. Держаться за руки казалось самой естественной вещью на свете.
— Расскажи что-нибудь еще, — прошептала она.
— Трава там такая зеленая, что глазам больно смотреть, — сказала Этель. — Эту землю нашел мой дед. Он был кузнецом и откладывал на ее покупку каждый заработанный доллар. Ничего в жизни я не люблю больше, чем скакать там на лошади по осенним тропинкам. Когда-нибудь вы приедете ко мне, ты и Барб. Мы будем жарить мясо и кататься на лошадях. Мы забудем обо всем, что видели здесь.
Фрэнки нравились рассказы Этель о родной Вирджинии: сельские ярмарки, программы для молодежи, церковные мероприятия. Все это было словно из другой жизни.
— Я не отпущу тебя домой без меня, — сказала Фрэнки.
До того, как Этель успела ответить, перед ними, пошатываясь, возник Джейми.
В его глазах Фрэнки увидела страх. Весь день она старалась его
Теперь Джейми официально считался дембелем. До возвращения домой ему оставалось меньше трех месяцев. Как и любой дембель, чем меньше времени оставалось до отъезда, тем сильнее он переживал, что дома у него ничего не получится, что Вьетнам как-то сломал его и живым он не выберется. Каждый день Фрэнки все яснее понимала, что он скоро уедет.
— Потанцуй со мной. — Джейми протянул руку.
Он бы не сделал такого на трезвую голову, уж точно не здесь, не перед всеми, вечером, когда желание в его глазах было столь очевидно. В других обстоятельствах она бы ни за что не согласилась. Но сейчас, с тремя банками пива в желудке и отъездом Этель в голове, у нее не было сил отказать ему. Фрэнки поднялась на ноги.
Он отвел ее в сторону и обхватил руками.
Рука скользнула по ее спине и остановилась на изгибе талии. Фрэнки почувствовала, как его пальцы заползли под ремень ее мешковатых шорт.
Она слегка отстранилась и вытащила его пальцы из своих штанов.
— Будь хорошим скаутом.
— Ты ведь хочешь меня, Макграт, — сказал он. — И бог свидетель, я тоже тебя хочу.
Она смотрела на него.
— Наши желания не имеют значения.
— Поехали со мной на Мауи. У меня недельный отпуск, с завтрашнего дня.
— Вряд ли Саре это понравится, — сказала Фрэнки. Она знала, что ему предстоит свидание с женой. — Увидишь ее и сразу обо мне забудешь.
Он стал медленно крениться к ней. Фрэнки знала: он ждет, что она его остановит, но она не смогла этого сделать. Он поцеловал ее в шею.
Она позволила поцелую длиться дольше, чем следует, потом оттолкнула Джейми, и наваждение пропало.
— Не надо. Пожалуйста.
— Почему?
— Ты знаешь почему, — тихо сказала она.
— Ты могла бы меня полюбить? — так же тихо спросил он.
Фрэнки хотела сказать, что уже полюбила, но, собрав всю волю в кулак, лишь улыбнулась. Она коснулась его лица, пальцы медленно проскользили по коже. Этим прикосновением она пыталась выразить все то, что не осмеливалась сказать. Она заставила себя отстраниться и вернулась к Этель.
— Он тебя точно любит, — шепнула Этель.
Фрэнки была не готова обсуждать свои чувства к Джейми ни с кем, даже с Этель. Она обняла подругу:
— И как я буду здесь без тебя?
— Я тоже люблю тебя, Фрэнк. Ты отлично справишься и без меня.
Без меня.
Может, дело было в трех банках пива или в надвигающейся темноте, пронизанной звуками далекой войны, но Фрэнки вспомнила дом, подумала о Финли. Никаких останков. Она устала терять людей.