Женщина без тени
Шрифт:
Карлсон слышал истории об эйфории, о чувстве внутренней связи между людьми и о многом другом, чему якобы способствовало действие метакристаллов. Он слышал и более мрачные истории о камнях с изъянами, приводивших к безумию, паранойе и даже к смерти. Но где в действительности находился изъян, спрашивал он себя, в минерале или в его владельце?
И что, в конце концов, является причиной столь необычного воздействия? Особенная рефракция световых частот или звуковых волн, проходивших через метакристаллы? Чем бы это ни было, в них присутствовала
Еще более странный и обескураживающий факт: проклятые штуковины существовали недолго. По крайней мере, некоторые из них. После отделения камней от материнской породы их потенция постоянно и ощутимо уменьшалась до тех пор – никто не мог точно рассчитать, когда это произойдет, – пока большинство из них не покрывалось черной коркой, начиная крошиться в пыль. Большинство, но не все.
А как насчет шахтеров, пещерного народца, годами живущего и работающего рядом с метакристаллами? Длительное пребывание в толще сырой метакристаллической руды приносило им осязаемые и постоянные выгоды: выдающиеся, поразительные телепатические способности, слухи о которых блуждали по многим мирам. Почему никто из них не сходил с ума? Или же такие случаи бывали, но старательно замалчивались? Даже те жители Стикса, кто напрямую имел дело с камнями, разрезая их и готовя для рынка, похоже, оставались незатронутыми их воздействием и не страдали от психических кошмаров.
Покупающая публика игнорировала возможную опасность. Камни привлекали внимание – и деньги – тех, кто мог позволить себе такую покупку.
Для Карлсона метакристаллы олицетворяли собой бесконечные вопросы и волнующие возможности. Он знал, что разгадка, изучение и приспособление их секретов для нужд человека является лишь вопросом времени. Как только вскроется источник их силы, они превратятся в наиболее ценный материал для Торгового Альянса. Тот, кто будет обладать ими, получит в свое распоряжение неисчерпаемый источник силы, и Пеллеас Карлсон собирался стать этим человеком.
Он зачарованно наблюдал за рождением драгоценного камня, за изящным узором сверкающих граней и сполоховатыми зелеными высверками из пурпурно-голубоватой глубины. Захватывающее, гипнотическое зрелище.
Карлсон перестал раскачиваться и выпрямился, едва не вылетев из своего антигравитационного кресла. В его сознании эхом отдавался один вопрос: может ли узор граней иметь какое-либо отношение к непредсказуемым эффектам воздействия метакристаллов на человеческий разум?
Карлсон быстро вернул видеоизображение к началу записи и просмотрел его снова, потом еще раз. Почему бы и нет? Почему бы и нет, во имя девяти небес? Разумная теория – не менее разумная, чем любая из тех, которые ему приходилось слышать. Да, он должен как можно скорее выяснить это.
На панели, вмонтированной в его письменный стол, замигал желтый огонек: работала личная линия связи премьер-министра. Карлсон нажал кнопку в ручке своего кресла,
– Слушаю, – резко бросил он. – Кто это?
– Доброе утро, ваше превосходительство. – В глубоком голосе говорившего проскальзывали как вкрадчивые, так и высокомерные нотки.
– Меррик, – вздохнул Карлсон. – Я еще вчера ждал твоего звонка. Где ты был?
– До этого момента я не имел возможности остаться в одиночестве возле защищенного экрана. У меня важное сообщение: я достал то, о чем вы просили.
– Информацию?
– Да. Как вы и подозревали, шахтеры экспериментируют с рудными отходами. Они называют их метакристаллической солью.
– Метакристаллической солью?
– Совершенно верно. Они измельчают ее в порошок и едят.
Глаза Карлсона изумленно расширились.
– Не может быть. Это так неожиданно. А результаты?
– Сейчас слишком рано утверждать с уверенностью, но, похоже, соль обладает определенным… скажем так, психосоматическим потенциалом.
– Интересно, Меррик, очень интересно. Будь добр, держи меня в курсе дел с метакристаллической солью. Теперь скажи, как насчет самих кристаллов?
– У меня на борту крупная партия, значительно больше легально разрешенной.
– Вот как? И где нее ты достал метакристаллы?
– Господин премьер-министр, мне кажется, что мы договорились не задавать друг другу слишком много вопросов.
Карлсон желчно усмехнулся. Меррик был почти таким же изворотливым, как и он сам.
– То есть ты не набрел на мешок с метакристаллами, гуляя по темной улице? Ладно, мне не нужно знать их родословную. Просто доставь их сюда.
– Место посадки то же самое?
– Нет, – ответил Карлсон. – Я дам тебе новые координаты: экран к экрану.
– А плата? – спросил торговец.
– Как обычно, если ты не изменил систему подсчета.
Меррик издал смешок.
– Нет, Карлсон, но цена возросла.
– Что?
– Становится все труднее ходить в такие рейсы, – жестким, бесстрастным тоном произнес контрабандист. – Если я больше рискую, то вы больше платите.
Карлсон помедлил, обдумывая свое решение. Если он даст Меррику отрицательный ответ и откажется от груза, ему понадобятся время и деньги, чтобы найти другой груз контрабандных метакристаллов.
– Хорошо, – сказал Карлсон. – Сколько ты хочешь?
– Двести тысяч кредиток.
– Должно быть, ты шутишь.
– Нет, сэр.
– Ты пират, Меррик. Это же настоящий грабеж!
– Как скажете, сэр.
– Лучше не шути со мной. Ты прекрасно знаешь, что я в любой момент могу тебя арестовать.
– Ну и что? Посадите меня в клетку, и, может быть, я стану петь.
Голос премьер-министра угрожающе смягчился:
– Тем, кто поет, нужен язык, не правда ли?
Карлсону не нравилось прибегать к прямым угрозам, но этого бандита следовало поставить на место.