Женщина–апельсин
Шрифт:
– Ангел, а как ты тогда ее уничтожишь? – Ева наконец нащупала хоть что-то. У нее уже стала кружиться голова от нереальности разговора.
– Сначала она умрет, потом я должен буду проткнуть ее колом или отнести на святое место.
– Например, в морг?
– Что, какой еще морг?
– Ангел, ты что, не знаешь, что такое морг? Это такое место, где лежат мертвые.
– А… я понял… Если этот морг стоит там, где раньше была церковь, то в морг.
– Ангел, я думаю, что ты еще никого не протыкал своим колом, а только относил в… такое
– Да… Нет, я не должен никому об этом говорить, это повредит Стасу…
– Стас это снимал? – Ева старалась не выдать волнения голосом.
– Нет, это я снимал. Стас… он это делал.
– Стас был вампир?
– Да нет же, вампиром может быть только женщина! Не надо говорить на эту тему! Не надо! Не надо!
– Как ее зовут, Ангел, КАК ЕЕ ЗОВУТ? – Ева не выдержала и вцепилась в Кумуса руками, он осторожно отдирал от себя ее пальцы.
– Отстаньте от меня, я ничего не скажу, – Ангел грохнулся на колени и поднял руки вверх. – Силы небесные, спасите меня и этих несчастных, я сейчас назову имя, я должен это сделать, они не отстанут! Они сами не ведают, что творят!
Ева удивленно уставилась на Кумуса, а Далила сидела, не двигаясь, сцепив ладони с такой силой, что они побелели.
– Хватит мне твоих представлений, назови ее имя, имя, Ангел, это очень важно!
– Пусть она явится и скажет, пусть она явится и сделает это, пусть придет та, имя которой НИЯ!
Наступила тишина. Сладко посапывал на диване Кеша. Ангел Кумус застыл на коленях, он старался не дышать, словно к чему-то прислушивался, по лицу его катился пот. Где-то далеко в тишине проехала машина. Ангел устало поднялся и вышел из комнаты. Он вернулся через несколько секунд и стал зажигать все лампы в комнате. На столе продолжала гореть забытая свеча, пламя ее оказалось красно-оранжевым и маленьким в ярком свете.
– Мало освещения, – заявил он и стал распаковывать свою камеру. – Ничего не получится, очень мало света.
– Что ты делаешь, Ангел? – Далилу уже трясло от страха. Ева смотрела на его приготовления с улыбкой.
– Надо снимать. Мы ее позвали, сейчас будем снимать. Сейчас она придет. Жаль, Стаса нет. И света мало…
– А что, она всегда приходит, если назвать ее имя?
– Всегда. Она тебя укусит, – пообещал он Далиле ласково. – Ты умрешь, я должен буду избавить твою душу от вечных мучений. Здесь есть церковь? Может, была когда-то давно?
– По-почему это меня? – возмутилась Далила.
– Ты сказала, что хочешь стать вампиром.
– Но если ты меня тут же оттащишь в церковь, я же не буду вампиром!
– Не будешь. Я тебе не дам. Но ты ощутишь миг смерти. Он очень сладостный. А потом я тебя проткну колом, он у меня всегда с собой. – Ангел медленно вытащил из кожаного футляра от видеокамеры небольшой острый кол. – Кстати, здесь есть морг поблизости?
– Подожди, подожди, – Ева решила выяснить все подробней. – Почему ты должен тащить ее в церковь или протыкать колом? Пусть она
– Я доктор Кумус, – объявил Ангел, судорожным движением пригладив волосы. – Я тот, кто уничтожает вампиров.
– Теперь я уже ничего не понимаю! Если ты уничтожаешь вампиров, почему бы тебе не проткнуть эту, Нию, которая всех загрызает, и больше не будет никаких вампиров вообще. Ты что, боишься остаться без работы? – Ева храбрилась, но что-то странное было в облике Ангела, что-то очень заразительно страшное.
– Ты второй раз назвала имя Великой, ты готова к встрече с ней?
– Ангел, почему?
– Она не человек. Она из другого мира. Я тоже потерялся, люди меня не принимают, когда я соединюсь с самим собой, я сумею уничтожить ее, но не теперь.
– А когда ты соединишься с собой? Сегодня, например, вторник, – Далилу трясло, у нее стучали зубы. – К четвергу, как, а?
– Это будет в другой жизни.
– И ты ни разу не попробовал… ну, проткнуть ее, эту Нию, вдруг ты уже соединился с собой и не заметил?!
Ангел посмотрел на Еву грустно и ласково.
– Ты третий раз назвала имя. Она здесь.
На улице стукнула дверца автомобиля. Все трое подошли к окну. Из большой белой «Волги» выходили тоже трое. Они были одеты в черные обтягивающие трико. В свете одинокого фонаря у дверей дачи странно высветились их лица, похожие на диковинные маски, потом, приглядевшись, Ева поняла, что это карнавальные очки, разукрашенные блестками. Одна из приехавших была женщина, ее тонкое и мускулистое тело такой обтягивающий костюм только украшал, а вот мужчины были погрузней, с наметившимися животами, обтягивающая синтетика уродовала их, превращая в ходячих гусениц. Особенно смешно смотрелись в их руках небольшие короткоствольные автоматы.
– Ложись! – крикнула Ева и свалила Кумуса на пол рядом с собой.
– Ч-что это? – Далила несколько секунд стояла, вытаращив глаза, потом схватила сына и побежала по лестнице на второй этаж. Со второго этажа вела почти отвесная лестница на чердак. Кеша проснулся, она заставила его сесть ей на спину и уцепиться покрепче руками, он сонно обхватил ее шею и спросил:
– В чего играем?
– А… это самое, как его… в вампиров играем. Держись крепче, будем прятаться.
– Вампиры не любят чеснок. Мы ползем на чердак, потому что там чеснок?
– Вот именно. Чеснок.
– А крест, ты взяла крест?
– Кеша, молчи, ради бога, не разговаривай, какой крест?
– Тогда нам конец, – сказал Кеша, помогая ей затащить тяжеленный сундук на крышку чердака.
Далила заставила его лечь на пол, сама стащила в кучу несколько веревок, выбрала те, которые покрепче, и начала связывать их. Руки ее дрожали, она молила бога, чтобы у Евы было оружие.
– Только бы у нее был пистолет! У нее должно быть оружие, – уговаривала она сама себя, не замечая, что бормочет вслух.