Женщина–апельсин
Шрифт:
– Молчать! – закричал тонко адвокат, видя, что Стас вздохнул и хочет что-то сказать.
Подошел Николаев, показал Еве жестами, что все сделал.
– Я знаю сию тайну, – сообщил он. – На Марине был крестик, вот так.
Видя, что его не поняли, он разъяснил:
– Марину убивает эта ваша… вампир, ваша напарница. Ангел снимает, вы рядышком тут, сострадаете… Потом вы уходите. Проводить, скажем, даму до машины, или к вам приходит актриса, вы тянете время, немного с ней прогуливаетесь или куда-нибудь зашли выпить. Возвращаетесь домой, а там
– Да тут весь отдел с ненормальной фантазией! – Адвокат был совершенно искренне возмущен. – Вы думаете, мы ограничимся жалобой?
– Ну что вы такой злой, – удивился Николаев и вдруг зашипел.
Все удивленно уставились на огромные клыки у него во рту.
– Да это просто!.. Сумасшедший дом! – Адвокат уводил Стаса, Стас все поворачивал голову и оглядывался на Николаева.
Николаев вытащил изо рта пластмассовую пластинку с клыками. Ева молчала, вытаращив на него глаза.
– Я думал, тебе понравится.
Николаев долго уговаривал Еву пойти с ним поесть, но она согласилась только на мороженое. Он предложил пригласить и Далилу. Ева равнодушно пожала плечами. Николаев позвонил из автомата. Рассерженный старческий голос ответил ему, что у Далилочки нервный срыв.
– Слушай, – спросил он у Евы в кафе. – А как это бывает – нервный срыв у психоаналитика?
– Понятия не имею. Вообще она вела себя на даче очень правильно. Почти. Залезла с ребенком на чердак, крышку чердака завалила, по веревке спустилась вниз с другой стороны дома, добежала до соседнего дома, оставила там ребенка и позвонила со станции в милицию.
– Что, там еще и ребенок был?! Ну, вы повеселились. Кстати, Ангел Кумыс…
– Кумус!
– Да, Кумус. Он передал тебе кое-что… сейчас вспомню. Так. Сначала ты рубишь дерево. Осину, да, обязательно осину! Делаешь из него кол, посмотришь потом в вещдоках, какого размера, затем в полнолуние закапываешь этот кол в землю и говоришь… Черт! Что там нужно говорить? Забыл. Подожди, это не все, потом этот кол надо положить на свое тело, желательно голое, и заснуть. Кажется, все.
– Слушай, Николаев, если ты отвезешь меня домой, если ты проявишь такое невозможное внимание и заботу, я открою тебе один мой секрет.
– Да я тебя на руках затащу в квартиру!
В машине у своего подъезда Ева сказала Николаеву, что она, вероятно, влюблена.
– Тяжелый случай. И какой он, положительный, смелый? – Николаев гордо выпятил грудь.
– Я его толком и не помню. Стараюсь вспомнить его лицо. И не могу.
– Ты хочешь сказать, что это не мое лицо?
– Не твое. Я устала и хочу спать.
– Но ты же знаешь его имя, ну, особые приметы!
– Точно! У него татуировки
– Что, на обеих?
– Да. Там что-то про родину написано. Неприличное.
– Ну, знаешь! Где же ты его нашла, с голыми ногами в сентябре?
– На даче.
– Что, вампир?!
– Да нет, это было раньше. На выходных. Но дача та же. Просто заколдованное место какое-то. Спокойной ночи, Николаев.
– Утром – в банке, – предупредил Николаев.
– В каком еще банке?
– Банк «Оникс», они сегодня мне не разрешили влезть в сейф Кота, для этого нужно постановление, и разрешение, и еще черт-те что. Гнатюк все сделал, утром можно попользоваться ключиком.
Ева выбралась из машины, хлопнула дверцей. Ноги не двигались. Она с тоской посмотрела на свои окна. Третий этаж.
– Я донесу! – предложил Николаев.
Она покачала головой и побрела к подъезду.
На лестничной клетке не горела лампочка. Ева пошла по ступенькам медленно, ступать старалась тихо. На четвертом этаже горел свет, она увидела бесформенную массу у своей двери, прижалась к стене и вытащила из-за пояса пистолет. Прижимаясь спиной к стене, медленно подошла к двери. На полу, обхватив колени руками, сидела Далила. Она подняла голову, потом бросилась к Еве и обхватила ее ноги.
– Они убьют его, убьют! Я так не могу жить! Не может такого быть, он невиновен!
– Господи, ну что за день такой! Я устала, кого еще убьют?
– Ангела… Кумуса… магистра, – захлебываясь, говорила Далила.
– Да никто его не убьет, он невменяемый, он псих, понимаешь?
– Убьют!
– Не убьют! Заткнись и заходи в квартиру.
Ева стала раздеваться сразу у дверей, пока дошла до ванной, она раскидала повсюду свою одежду, потом включила воду и голая пошла на кухню ставить чайник.
– Почему ты не пришла в кафе? Николаев кормил меня мороженым и рассказывал, как правильно сделать осиновый кол. Ты можешь сесть на шпагат? Я – могу, – Ева растянулась на полу.
– Не знаю. Они убьют его! – причитала Далила.
– Ты меня заколебала, понимаешь. Ты должна меня успокаивать, анализировать мое состояние и выписывать рецепт. А ты что делаешь? Ты нагнетаешь обстановку.
– Ева… Ева, надо что-то делать!
– У тебя затянулась истерика. Лично я иду в ванную, там я пью чай с ликером, а потом лягу в постель и попробую заснуть, если ты, конечно, к тому времени замолчишь и где-нибудь потеряешь сознание до утра.
Ева заваривала чай, Далила скулила, стоя рядом. Ева забралась в ванную, Далила продолжала в том же духе, сидя возле нее на полу. Ева не выдержала, открыла кран с холодной водой, поманила ее пальцем, с наслаждением уцепилась за желтые волосы и сунула голову Далилы под кран.
– Идиотка! Неврастеничка! – завопила Далила, когда смогла вырваться.
– Слава богу, вспомнила и про меня!
– Как я пойду домой?! У меня волосы сохнут два часа. Нет, какая ты гадина, а?!
– Девушка, вы здоровы! Я уж думала, ты вся истечешь слезами.