Жених для васконки
Шрифт:
— Да вы правы, пятый.
Я растерялась.
Армель тайком ущипнула меня. Я бы тоже была в шоке, расскажи мне кто-то о том, что у подруг есть целых пять кандидатов для похода на бал.
— Пять? — удивленно пискнула Луиза, разглядывая меня широко распахнутыми глазами.
Остальные студентки, которые, как и мы, пришли раньше времени к кабинету, настороженно меня разглядывали.
Их поведение меня, если честно, немного удивляло. У столичных девушек не было робости перед высоким начальством. Даже перед месье Петером, который, как оказалось, был весьма известен в высшем обществе, девочки вели себя
— Не удивляйтесь, мадемуазель Луиза, — усмехнулся менталист, — ведь мадемуазель Эвон у нас — завидная невеста.
По глазам видела, что Лу совершенно не понимает, когда я успела стать таковой. Конечно, широкой общественности никто не докладывал о результатах сражения под Лангеном. Хотя в газетах была большая статья о том, что нападение спанцев было отбито отрядом месье де Грамона, ротой васконцев и учениками академии. Под эту историю месье Жюсак, сдается мне, протянул к королевскому двору всех родственников и своячников, которые и участвовали в сражении. Отдельно упоминалось имя Ноэля, Ирмы и еще десятка боевиков, но что совершенно точно — моего там не было. Потому возвращение мне приданного матушки, которое де Понмасье произволом оставили себе, когда матушка вышла замуж, не подвергалось широкой огласке.
Раздался звук колокола, означающий, что до начала урока осталась немного.
— И это все ученицы? — поинтересовался вдруг месье де Грамон, оглядев нас.
В коридоре и правда стояло не больше дюжины девушек. Но это же урок по иллюзиям! Месье Филипп был весьма рассеян, никогда не ставил пропусков, а потому на его занятия частенько опаздывали. Да и мое «первенство» по иллюзиям было обусловлено именно тем, что большая часть студенток не особо интересовалась занятиями.
— Что ж… их выбор. Я советую поторопиться, мадемуазели, ведь со вторым колоколом я закрою двери и войти не сможет никто.
— Но разве месье Филипп уже подошел? — удивилась Луиза, заглядывая в кабинет.
— Сегодняшнее занятие для вас проведу я. Нам осталось дождаться всего пару гостей. Опоздавшие будут отрабатывать урок тоже мне, — месье де Грамон хищно улыбнулся, так что мы дружно поежились. Видимо это будет очень непросто.
Менталист посторонился и жестом пригласил нас в кабинет.
Я же задумалась. Интересно, как менталист проведет сегодняшнее занятие, если у него не хватает нужных умений? Да и для чего этот ход?
— Мадемуазель Эвон? — окликнул меня мужчина.
Переглянулась с подругами и задержалась на мгновение. Армель даже обернулась на меня несколько раз явно обеспокоенная тем, что меня остановил «Цепной пес».
— Да, месье де Грамон?
— Ваш контроль, он стал лучше, — похвалил меня менталист, — хотя образ одинокой маленькой чашки надолго поселится в моей голове.
Моим щекам стало жарко.
— Если вы видели все это в моей голове, то я так не научилась управлять своими
— Нет-нет, мадемуазель, тот же Петер, что сидит в засаде в соседней комнате, не услышал ни единой сценки или терзания. А я вижу это как наяву лишь специальному зелью, усиливающему дар до предела.
Месье Петер? Я удивленно посмотрела на смежный кабинет.
— Но для чего прятаться столь уважаемому человеку?
— А вы не догадываетесь, мадемуазель?
Я помотала головой. Власть месье де Грамона велика, зачем его людям скрываться? Менталист досадливо цокнул языком. Наверное, на его взгляд, я должна была проявить большую прозорливость.
— Тогда подумайте над этим. — Раздался второй колокол и мужчина как-то нехорошо усмехнулся: пройдемте, мадемуазель в кабинет. Занятие начинается.
Так как месье де Грамон был явно не в настроении, я лишь склонила голову, признавая его старшинство.
Дедушка всегда говорил, что умные мужчины никогда не поступают необдуманно, а месье де Грамон однозначно именно такой. Уверена, его поступкам есть объяснение, которое мне пока не понятно — не лучше ли помолчать и подождать пока ситуация проясниться? Тем более обстановка не предполагает расспросов: я буду смотреться странно, если начну спрашивать мужчину прямо посреди коридора. О нас итак ходят странные слухи, не стоит давать сплетникам очередной повод, хватит и якобы «приглашения на бал», о котором, я уверена, Луиза расскажет всем.
Менталист остановился в дверях, ожидая пока я войду в кабинет первой, словно отрезая для меня любые попытки скрыться. Потешно бы я смотрелась, если бы внезапно решила убежать. Думаю де Грамон настиг бы меня в два счета! Но, с другой стороны, отчего мне бежать?
— Еще немного, мадемуазель, и поверю, что женщина учится молчать, кода это нужно, не с годами, а по собственной сообразительности, — прошептал мне на ухо месье де Грамон, когда я проходила мимо, и тут же добавил обычным своим голосом: Мадемуазель Лидия, закройте, пожалуйста, шторы, солнце сегодня слишком ослепительно. Мадемуазель Эвон, присаживайтесь.
Пока одна из подруг Лу поспешно выполняла поручение менталиста, а я садилась на свое привычное место, «старик» успел дойти до учительского стола и, расположившись за ним, открыл классный журнал. Мужчина, с минуту изучив ведомость, задумчиво посмотрел на нас.
Я понимала его реакцию: по списку нас должно было быть почти две дюжины девиц и десяток юношей, которые не удосужились прийти. Месье Филипп никогда не ставил пропуски, утверждая, что учеба это личное дело каждого. Да и рассказывал учитель на диво неинтересно, так что большинство учеников предпочитало спать в своих комнатах, чем, примостив голову на локоть, за партой.
— Мадемуазель Луиза, отметьте, пожалуйста, всех отсутствующих, — месье де Грамон протянул Лу классный журнал и обвел нас долгим тяжелым взглядом, — держу пари, они весьма расстроятся, что не услышат сегодняшнюю занимательную лекцию.
Я против воли поежилась: менталист умел быть пугающим. Впрочем, представив, что станется с ребятами, когда они узнают, кто именно вел урок и к кому они попали в поле пристального наблюдения, каждый второй студент уж точно пожалеет, что решил прогулять занятие месье Филиппа. Чувствую, на следующем занятии будет аншлаг.