Жених для дочери
Шрифт:
Сэр Роудз остановился и обвел глазами ошеломленных слушателей.
— Я, кажется, увлекся. Прошу меня извинить.
— Ну что вы, что вы! — воскликнул сэр Абрахам. — Продолжайте, разумеется! Всем нам, — он сурово взглянул на дочерей, — весьма полезно это послушать.
— О, я не претендую на звание проводника божественной воли, но смею уповать, что понимаю Святое Писание правильно, — скромно сказал сэр Исаак.
Он откинулся на спинку стула, взял бокал с вином и принялся разглагольствовать дальше:
— Как же нам утвердить в вере таких людей? Какие ценности могут возвратить их на стезю господню? Во-первых, сосредоточенность на Боге как главное божественное требование для
Тиана все-таки подавилась спаржей, закашлялась и поймала возмущенный взгляд отца; поспешно схватила стакан с водой и залпом выпила. К счастью, помогло.
— В-пятых, — сказал сэр Исаак, которого, как оказалось, весьма непросто сбить с мысли, — представление о поклонении как о наипервейшем занятии в жизни человека. В-шестых, необходимость в регулярной самопроверке человека на основе Священного Писания — так, как об этом говорится в псалмах. В-седьмых, понимание того, что божий замысел предусматривает освященное страдание для того, чтобы божьи дети возрастали в благодати. Страдания должны воспитывать характер, закалять его, вести сквозь жизненные неурядицы и возносить к свету.
Даже отец, прочитавший уйму священных книг и любивший поговорить о Боге так, как будто сам был с ним знаком, не умел столь складно плести словеса; в этом сэр Исаак с первого же взгляда его превосходил.
— Вы, наверное, проповедуете там, у себя, в Кенте? — спросила тетушка Джоанна, на которую речь гостя произвела неизгладимое впечатление.
Впечатлены, пожалуй, были все присутствовавшие.
— Немного, и лишь по просьбе членов нашей общины, — сознался сэр Роудз. — Я не стремлюсь к славе, лишь желаю, чтобы заблудшие овцы возвратились в лоно церкви, чтобы те, кто не совсем понимает учение Христа, смогли узреть величие и красоту Господа, выраженную в повседневных делах и обязанностях. Но я так непочтителен, говоря только о себе. — Он повернулся к сидевшей рядом Тиане: — Мне хотелось бы больше знать о вас, ведь вы мои родственники, хотя и очень дальние.
— Мои дочери не привыкли беседовать за столом, — произнес сэр Абрахам, тем самым избавив Тиану от обязанности отвечать. — Позже, в гостиной, они будут говорить, сэр Исаак.
— Весьма, весьма скромно, — обрадовано заметил гость и вновь смерил Тиану изучающим взглядом, отчего ей стало не по себе.
После ужина все семейство перебралось в гостиную — за исключением Альмы, которой отец велел возвратиться в часовню и продолжить молиться. Сэр Роудз совершенно не заинтересовался этим фактом, из чего Тиана сделала вывод, что такое обращение с женщинами у него в доме — дело обычное. И стало ей настолько тоскливо, что захотелось завыть в голос. Но она не завыла, сидела и улыбалась, как самая воспитанная девочка на земле.
Через четверть часа Клара тихо испросила разрешения удалиться к себе; в другой раз отец попенял бы ей за неуважение к гостю (пока не отпустят — сиди), но сегодня, кажется, даже обрадовался. Клара бросила на Тиану виноватый взгляд, та еле заметно ободряюще ей кивнула. Сестре тут нечего делать,
Но, Господи, как от всего этого хотелось плакать!
Тиана сглотнула, выдавила улыбку и сжала многострадальный веер, который от этого уже не хрустел, а жалобно покряхтывал.
Принесли еще вина; Клемент подбросил дров в камин, а окна прикрыл, так что в гостиной сделалось душно; Тиане казалось, будто стены давят. Она не пила вина, просто сидела и слушала, как отец, раскрасневшись, клеймит отступников от веры.
— …Многие из них отвернулись от нашего мировоззрения, заклеймив его как искажение христианства. Жалкие глупцы! Этих людей мы тоже хорошо знаем. Наверняка они есть и у вас в Кенте, Роудз. — После некоторого количества возлияний отец становился слегка фамильярен. Впрочем, гостя это не смущало: он утвердительно кивал. — Мучительно больно думать об этих людях, потому что, во-первых, их деятельность сильно мешает нашей вере, а во-вторых, потому что их очень много. Кто они?
Сэр Абрахам обвел гостиную взглядом, словно ожидая под креслом или кушеткой обнаружить хотя бы одного «отступника от веры». Не обнаружил и продолжил так:
— Это люди, которые когда-то считали себя пуританами либо потому, что они были с детства воспитаны в пуританской вере, либо потому, что они обратились в пуританскую веру под чьим-то влиянием; но потом они разочаровались в нашем мировоззрении и отвернулись от него, считая, что оно подвело их. Конечно, ведь церковь преследует нас, осуждает, не понимая, что мы не откололись от нее, но привносим нечто новое, нечто освежающее, чего и желает Господь. И все же с каждым годом наши ряды редеют. — Он скорбно покачал головой. — Некоторые оставили пуританскую стезю по интеллектуальным соображениям, считая, что это учение настолько примитивно для их умов, настолько невозможно и не связано с реальной действительностью, что фактически — если не намеренно! — оно является обманом.
— Но как же это может быть обманом? — возмутился таким словам мистер Роудз.
Тиана почувствовала, что еще немного — и она уснет; держать спину прямо помогало только присутствие отца и тети и нехороший, немигающий взгляд гостя, которым тот, казалось, ощупывал Тиану всю, будто раздевал. Сэр Абрахам не видел этого тайного, интереса, а может, намеренно решил не обращать на него внимания.
— Другие оставили пуританство, — продолжал отец, — потому что считали, что поскольку они христиане, то у них будет здоровье, богатство, жизнь без проблем, без болезненных отношений, предательств и неудач, потерь и горя; они не станут совершать ошибки и принимать дурные решения — короче говоря, ожидая безмятежной жизни, после чего они счастливо окажутся на небесах. Эти великие ожидания в должное время разбились под напором жизни.
Сэр Абрахам мелко засмеялся.
Тиана подумала, что нехорошо злорадствовать над противниками, как бы уперты они ни были. Эта черта в отце всегда удивляла ее. Ведь он, как и Господь, говорил, что нужно прощать!
— Обиженные, рассерженные и чувствующие себя жертвами злоупотребления их доверчивостью, они теперь обвиняют пуританство в том, что оно обмануло и подвело их, и с негодованием отказываются от него. Это чудо, что они еще не обвиняют самого Бога и не отказываются от него. И в этом случае более здравомыслящий, более глубокий и более мудрый пример тех, кто сохраняет в своем сердце истинную веру и знает, как следовать советам Господа, может подправить и подлечить отступившихся, если только они прислушаются к тому, что мы говорим.