Жених для дочери
Шрифт:
— Он прислал мне письмо и весьма учтиво испросил о возможности погостить в нашем доме; я не стал ему отказывать, вот уж кто человек весьма достойный. Это наш дальний родственник, третий сын троюродной сестры вашей матушки, сэр Исаак Роудз. И я надеюсь, что уж ты-то сможешь вести себя прилично, Кристиана. — Отец указал на младшую сестру, и это выглядело подозрительно. Почему именно она? Ответ последовал незамедлительно: — Потому что сэр Роудз еще не стар, холост и, как я понял из его письма, весьма заинтересован в поисках супруги, соответствующей его статусу. Он намекнул, что желает взять в жены совсем молодую девушку, так что тебе следует
Глава 10
— Весьма достойный человек! — бормотала Тиана, пока Мэри заканчивала укладывать ее волосы — все в ту же невыразительную гладкую прическу. — Наверняка страшный зануда со склонностью к проповедям. Иначе он бы не нравился папеньке.
Мэри молчала, так как рот у нее был полон шпилек, но усердно кивала, соглашаясь с хозяйкой.
— Если уж отец заговорил о том, чтобы я вела себя хорошо при сэре Роудзе, то, конечно же, прочит его мне в мужья. Несмотря на отговорки. Как можно? Мы ведь этого человека в первый раз видим!
И тут же ответила сама себе:
— Но для отца репутация — это святое. Он готов выдать нас всех замуж за репутацию…
Мэри вновь кивнула и воткнула в волосы Тианы очередную шпильку.
— И что за ужасное имя — Исаак. Библейский персонаж, да и только. Может быть, поэтому он тоже нравится папе. — Тиана скривилась, когда Мэри слишком сильно дернула прядь. — Представляешь, как это будет звучать?
Она сложила губки куриной гузкой и прошепелявила:
— Добрый день, меня зовут Кристиана Роудз, а это мой муж Исаак. Потрясающе.
— Не переживайте так, мисс. — Мэри избавилась от последней шпильки и наконец обрела возможность говорить. — Вряд ли милорд решит выдать вас замуж за этого, Роудза прямо завтра. Сначала присмотрится: нет ли у того скрытых пороков или, может, страстей. Надолго ли он приезжает?
— Отец сказал, что минимум на неделю, а дальше — как сложится. У сэра Исаака какие-то дела в Лондоне, и, пока он их не уладит, ему предоставляют гостевую спальню. Жил бы в гостинице! Но нет, все-таки родственник. К сожалению, слишком дальний, иначе отец не помышлял бы о браке. Он этого не любит.
— Все готово, мисс.
Мэри пригладила последний завиток, и Тиана встала, рассматривая себя в зеркале. Ничего нового: то же оливковое платье, корсет подчеркивает худобу, узкие плечи выступают, как скалы из воды. Грудь условная, стиснутая одеждой. Волосы прилизаны так, что лицо кажется состоящим из сплошных углов. Отвратительно.
— Все хорошо, Мэри, спасибо, — со вздохом поблагодарила Тиана. — Отцу понравится, а это главное. Иди.
Она взяла веер — свой обычный, простенький веер, не чета той красоте, что подарили Альме и тут же отняли у нее; обмахнулась несколько раз, глядя в зеркало. Может быть, если она будет
Так и не решив, что делать, Тиана вышла из своей комнаты и направилась к Кларе; постучавшись и тихонько назвав себя, вошла.
Лиз, верная горничная, как раз заканчивала шнуровать корсет хозяйки; Клара смотрела в зеркало и бледно улыбнулась отражению вошедшей сестры.
— Никак не могу понять, заметно или нет…
— Ну-ка, повернись, — велела Тиана. Осмотрела фигуру сестры и вздохнула: — Пока незаметно. Но еще чуть-чуть, и будет.
— Что мне делать? — прошептала Клара.
Тиана подошла и обняла ее.
— Не беспокойся. Он приедет, совсем скоро приедет.
— Он вас любит, мисс, — добавила Лиз. — Я это знаю, и вы это знаете. Он примчится, как только сможет.
— А сейчас нам всем нужно вести себя тихо и хорошо. — Тиана выпустила сестру из объятий. — Не смей плакать.
— Я не знаю, что со мной. — Клара вытерла слезы. — То рыдать хочется, то смеяться… И устаю все время. Сегодня поработала в саду, так потом хотелось спать…
— Это все из-за ребеночка, мисс, — авторитетно заявила горничная. — Вам нужно сейчас больше отдыхать и больше кушать.
— Я и так много ем…
— А надо еще больше, раз Лиз говорит. У нее ведь трое младших братьев, если, не ошибаюсь?
— Все верно, — засмеялась Лиз. — И все такие сорванцы! Так что слушайте меня, я знаю.
Им удалось немного успокоить Клару, и сестры спустились вниз, в столовую, где их уже поджидал отец, тетя и Альма.
Сэр Абрахам внимательно осмотрел дочерей и одобрительно кивнул; он пока не давал знака накрывать на стол: ждали гостя, а тот запаздывал. Путь из Кента неблизок.
Тетя Джоанна молчала и поджимала губы: то ли дулась на брата за то, что прочел ей нотацию (справедливую, на взгляд Тианы: при всех обстоятельствах тетя не имела права претендовать на веер Альмы), то ли не одобряла, что провинившуюся племянницу простили и посадили за стол вместе с остальными. Семья сидела перед пустыми тарелками, свечи в двух канделябрах освещали стол, а в приоткрытое окно доносились звуки совсем иной жизни — настоящей, насыщенной жизни Лондона. Тиана подумала, что вот так, наверное, звучит и рай. Никакого тебе ангельского пения, никаких сахарных облаков. Крики возниц, стук колес, плеск воды в трубах, лай собак, смех веселых женщин и гортанные крики чаек, налетевших с моря, — рай поет, как Лондон летним вечером, ангелы приподнимают шляпы, здороваясь друг с другом в Гайд-парке.
Она услышала, как звякнул вдалеке колокольчик у входной двери, и непроизвольно дернулась, будто этот звук делил всю ее жизнь надвое. Вполне возможно, что так и есть.
Отец встал и вышел, чтобы первым приветствовать гостя. Женщины ждали, почти не шевелясь. Альма, бледная после многочасовых молитв, смотрела в тарелку, но Тиана видела, как блестят глаза сестры — отец сумел утомить непокорную дочь, но не смирить. Клара глядела в сторону камина, в котором плясало жидкое пламя, освещая небольшой кусочек пола. Тетя Джоанна, в свою очередь, переводила взгляд с одной сестры на другую, обиженно игнорируя Альму. В столовой сгустилась темнота непонимания, она давила, будто сырая земля.