Женатики
Шрифт:
– Про мой зад было приятно болтать, а как перейти на другую тему, сразу – «не хочу». Ладно-ладно. С завтрашнего дня и еще две недели буду лежать дома. С ума сойду, наверное. Мне надо придумать, как видеться с Настей.
Почувствовав романтический поворот в его разговоре, я поспешил попрощаться. Думаю, я единственный из друзей, кто терпит его любовные сопли. Понимаю, он страдает от большой и светлой любви, но мне и вправду фиолетово.
День еще не начался, как я успел послать Анну, не решив наш «семейный» вопрос, и помучить немного Олега. И между прочим, заметил, что жена не звонила ни разу. Это дурной знак – знак начала кризиса.
Решил поехать на работу. Иногда надо показываться для устрашения персонала. Мой бизнес расположен очень удачно по отношению к третьему транспортному кольцу. Вокруг планируются многоэтажные бизнес– и торговые центры. Самая громадная стройка началась на востоке от нашей земли, но за последние месяцы строители вроде бы остановились – по неизвестной причине. Приходили мне в голову мысли тоже построить на нашей территории нечто большое, но – лень. Я не гонюсь за сказочными деньгами, мои доходы вполне меня устраивают.
В последнее время мне не доставляет никакого удовольствия процесс обдумывания и решения различных проблем. Я отвлекся от своей обычной жизни настолько, насколько мог, в надежде узнать о себе немного больше. Это произошло в тот день, когда моя благоверная повторила любимую фразу моих родителей: «Я знаю лучше тебя, чего тебе надо». В тридцать, наверное, это звучит как сигнал бедствия. Тут могут быть только два объяснения. Или они – мать, отец и Света – привыкли доминировать в наших отношениях, или я живу в полном тумане. Наверное, второе. Ну вот, если только представить последствия появления Анны с ребенком, допустим, у меня дома, становится дурно. Я должен с ней еще раз поговорить.
– Але! Анна, это Максим. Прошу прощения, возможно, мой тон был немного агрессивным. Предлагаю встретиться еще раз. Обещаю вести себя более сдержанно и корректно. Простите еще раз, ради бога.
– Извините, я уже подъехала к дому, когда-нибудь потом, очевидно. Вы мне все четко разложили по полкам. Что вы еще хотите от меня?
– Нам достаточно будет пяти-десяти минут. У меня ведь тоже ребенок в возрасте вашего, ну, вы понимаете, о чем я…
Уговаривал я эту девицу минут десять. Впервые в своей жизни был готов на любой поступок, лишь бы не прибавилось новых родственников. Есть и еще одна причина, но второстепенная. Я не успел рассмотреть изгибы ее тела, а сегодня она пришла в джинсах и незамысловатой майке. Наглость – второе счастье, а наглость под прикрытием благородства – прямая дорога к успеху.
– Я к вам приеду.
– Я вас не зову, простите.
– Все равно приеду…
Не знаю, услышала она или нет, но я уже направлялся в сторону банка, так и не доехав опять до офиса. Соберу деньги и передам ей сегодня же. Ничего страшного, это дело важнее. Я позвонил ответственному менеджеру и попросил подготовить пятьдесят тысяч долларов. Сумма вполне нормальная для переезда куда-либо. Всегда успеет продать машину, квартиру и ювелирные изделия. Если судить по обстановке в квартире, отец не так сильно ее баловал, как мне это показалось при первых встречах, но украшения, которые я углядел на ее туалетном столике, легко тянули на пару кругосветных путешествий.
В банке я не задержался, в этом вся прелесть вип-обслуживания. Положил деньги в старый пакет из ЦУМа и бросил на переднее
Насмотревшись фильмов и имея таких опытных друзей, как Дима, я решил не останавливаться до ее дома во избежание встреч с потерявшимися путешественниками из ближнего зарубежья.
Охранник у ворот встретил меня с широкой улыбкой и успел даже выпросить себе пузырь, пока открывал ворота.
– Ты к Анне опять? Да?
– Да, к ней. Откроешь?
– А как же! Нальешь? Ребята скоро придут, за машиной присмотрим, хочешь, помоем еще?
– Нет, спасибо, на тебе, купи чо надо.
Терпеть не могу общаться с алкашами. Без лишних слов я заехал на территорию и направился к входной двери. Позвонил Анне:
– Я приехал, откройте, пожалуйста. Я буквально на минуту. Нам нельзя откладывать этот разговор.
– Вы, оказывается, упрямый и наглый. Я же сказала, что не собираюсь ничего с вами обсуждать.
– Даю слово: немного говорим, и я уеду.
Открыла. Через несколько минут я уже стоял перед ней у порога.
– Вы долго будете так стоять? Заходите.
В левой руке я держал пакет с деньгами, а в правой – свой телефон. Словно по примете, правой ногой шагнул вперед. Я не знал точно, как себя вести. Она стояла, прислонившись к стене и глядя на меня в упор, – в длинном халате, босиком и с распущенными волосами.
– Думаю, здесь достаточно. Но если не хватит, вы всегда можете мне позвонить, и не забудьте про мою просьбу.
Она ударила меня по руке, и деньги упали на пол, вторым движением хотела пройтись по лицу. Я отбил удар, бросил телефон и вцепился двумя руками ей в шею.
– Ты что делаешь? – сказал я сквозь зубы.
– Что хочу, то и делаю. Не ваше дело!
Я ударил ее по лицу, но она осталась неподвижной. Похоже, только тому виду самцов, к которому отношусь и я, свойственно бить своих самок. Она все еще смотрела мне прямо в глаза. Вдруг обхватила мою голову, притянула к себе и заставила поцеловать в губы. Я опустил штаны до колен и поднял ее с раздвинутыми ногами; после нескольких движений мы оба упали на пол. От наших экзерсисов пакет с деньгами разорвался, и когда все закончилось, я увидел Анну, лежащую среди долларовых купюр. Она, прикрывая рукой лицо, повернулась и как бы в шутку проронила:
– Теперь можем и поговорить по-человечески, дорогой.
Я быстро оделся, поднял телефон и ответил:
– Прости, я не знаю, как все это объяснить. Возьми эти деньги, мне пора. Позвоню чуть позже, сама больше не звони.
– Подожди, куда ты бежишь? Пришел, хотя не приглашала, прыгнул неожиданно на меня, а что теперь?..
Я не стал больше ничего говорить. Спустился в машину, закрыл дверцы и стал громко орать на себя: «Какой я мудак!» Ладно, я женат, это бывает. Но как только ко мне возвращалась мысль об отце, становилось тошно. Нет, наверное, я идиот. А с другой стороны, она была совсем не против и, если вспомнить по секундам все, ни на миг не сомневалась в своих желаниях. Я толком не понял, как меня угораздило в пятницу днем потрахаться с той, кого нельзя было трогать по определению. Если кто-нибудь узнает, мне будет нелегко. Теперь понятно одно: полтинником тут не обойтись.