Женатики
Шрифт:
– Дом двадцать четыре.
– Не понял?
– Ресторан находится у дома двадцать четыре по Ленинградке. Ты уже едешь?
– Да! Я думал, тебя нужно забрать!
– Нет, сама доберусь. Жди минут через десять.
Подъехав к ресторану, я первым делом попросил парковщика выбросить букет. Думал, заберу ее, вручу букет, а она меня поцелует и все такое. Не вышло.
Ждал я не десять минут, а около часа. Но если бы она пришла вовремя, я бы засомневался в ее принадлежности к женскому полу.
Подошла и сразу села напротив меня. Я думал – подойдет, поцелует, нежно пройдется рукой по волосам, но нет. Обижаться нет смысла, ведь эта женщина меня интересует только как разовая игра. Ну, возможно, двухразовая.
– Привет, заказал уже?
– Нет, решил тебя
– Что будешь? Мне хочется салат из свежих овощей.
– Я возьму салат из индейки с овощами.
– А это вкусно? Ты же первый раз здесь!
– Классическое сочетание. Как Алина?
– Только вернулась. Прости за опоздание, мне пришлось послушать ее – она мне решила рассказать, какой мальчик ей нравится в школе.
– Не понял! Ей же всего семь.
– А ты в семь лет разве не влюблялся?
– Нет. В семь лет я настолько боялся отца, что было не до девчонок. И вообще, я поздний.
– Не понимаю, о чем ты.
– Я про секс в шестнадцать лет.
– Если я тебе скажу, когда впервые занялась сексом, то, боюсь, ты во мне разочаруешься.
С чего она взяла, что такого рода информация для меня важна, как и она сама? И в какую сторону я должен изменить мнение о женщине, которая трахала моего отца, ну и меня тоже?
– Нет, ты зря так подумала. Не люблю свое детство, и тем более узнавать про чужое.
– Значит, ты не любопытный.
– Не в этом дело. Не хочу знать, было у других детство лучше, чем у меня или нет.
– Но твой отец…
– О нем – ни слова. Мы договорились, кажется.
– Да, помню, прости.
Мы говорили чуть больше часа – о разных вещах. Я не пытался показаться умнее или добрее, чем я есть, но она точно поставила себе цель изобразить святую. Все время повторяла, как мир жесток, говорила про тяготы жизни в провинции и о том, как трудно смириться с фактом необходимости возвращения в Киев. Как и любому мужчине, отдающему некую сумму денег во имя справедливости и покоя, меня интересовало их целевое применение, хотя Олег бы не одобрил мою скаредность, прогнал бы что-то типа девочку надо баловать, иначе будет злиться, что неминуемо скажется на качестве секса. Если я правильно ее понял, и сильно надеюсь, что мои уши в порядке, она планирует вскоре отвалить на родину. Хотя последние ее фразы, перед тем как мы рассчитались, то есть я рассчитался, меня насторожили. Я не врубился окончательно, нужны ли ей еще бабки или нет. Она предложила зайти на чай, из чего я сделал вывод, что нужны. Няня с ребенком уже были в парке, а в квартире – только запах куриного супа. Анна переоделась со скоростью игрового стрип-покера и уже ходила по квартире в белье. Не знаю, почему она повторила несколько раз фразу: «О, боже, как же жарко в квартире». Мой член шевельнулся, и появилась реальная возможность взять мою красавицу прямо на кухонном столе. Но запах супа поломал мои планы на приятное времяпрепровождение. Вся обстановка в совокупности с куриным супом напомнила мне воскресные обеды у моей бабушки, куда родители сбагривали меня каждый выходной. Однажды я подслушал, что они решили по возможности от меня отдыхать. Придумал это отец, а мать согласилась. Вот так я и понял, что мои родители занимаются любовью по воскресеньям, когда меня нет. Могли бы прямо сказать, и не пришлось бы врать, что бабушка с дедушкой ждут не дождутся, когда я их навещу. Я бы пошел играть во двор, а они быстренько сделали бы друг другу приятно и все. Нет, надо было меня будить в семь утра, чтобы отправиться на другой конец города, проведя час в дороге, вернуться домой, потрахаться полчаса, а потом ехать меня забирать. Эффективности – ноль.
– Ты в порядке?
– Да-да, все хорошо, только мне нужно успеть купить подарок ребенку. Короче, надо бежать.
– Прямо сейчас уедешь? Останься хотя бы на полчаса. Ты куда за подарком?
– В «Европейский».
Пока я старался придумать еще одну причину для моего поспешного ухода, она уже стояла передо мной на коленях. Не отрывая взгляда от моих глаз, она расстегнула ширинку и вынула моего несчастного друга. Он висел, словно сарделька на прилавке,
– Теперь можешь идти, – сказала она.
– Спасибо большое, – ответил я.
Понимаю, что звучит глупо, но ничего лучшего в голову не пришло. Я спустился по лестнице, чтобы ноги перестали дергаться. У выезда стоял тот самый охранник, что и в прошлый раз. Подошел к окну и постучал.
– Здрасте. Как поживаете? – спросил он.
– Все хорошо, спасибо, ты как?
– Я-то нормально, а вот второй наш – нет.
– Что нет?
– Умер он вчера.
– Мне жаль. Открой ворота, мне надо уезжать.
– Да-да, конечно, ща открою, только хочу попросить кое о чем.
– Меня?
– Да-да. Короче, он мне сказал, что когда вы ругались, в последний раз, наговорили ему, что его жизнь изменится. Вот она и изменилась. Навсегда.
– Ты чего, дурак? Я тут при чем? Я просто попросил, чтобы он вел себя нормально.
– Нет, ну, понимаю, не злитесь. Хочу попросить вас…
– Что, говори!
– Пожалуйста, не наговаривайте на меня. У меня жена и двое детей, если со мной что случится, некому кормить. Пожалуйста…
– Вы тут все что, мозгом повредились? Мне жаль твоего друга, но повторяю тебе еще раз, я ни при чем. Усек?
– Да-да, не ругайтесь, сейчас открою.
Я уже медленно выезжал, когда он подбежал поближе и повторил:
– Но вы не забудете мою просьбу?
– Пошел вон, дебил! Псих чертов, чтоб тебе…
Тут я остановился на полуслове. Обещал же.
Подъехал к торговому центру «Европейский». Более стебного названия трудно придумать. Лучше бы колбасу так назвали, тогда – никаких претензий с моей стороны! А то сразу захотелось европейского сервиса, цен, атмосферы и много чего еще. Чтобы попасть на парковку, необходимо с множеством нарушений заехать на пятый этаж этой, на первый взгляд, безобидной постройки. Вместо этого я оставил машину со стороны вокзала, заплатив сто рублей неизвестному местному авторитету. Он взял деньги и сунул их в правый карман с таким понтом, будто сделал мне одолжение, а потом намекнул саранче поторопиться. Саранча – это продавцы цветов. Участники переработки веников с кладбищ налетают за секунды, предлагая цветы, купленные разными людьми на пике своего горя. Возможно, есть и честные предприниматели, но они точно не тусуют у вокзала.
Я зашел в здание и спустился на «минус один» уровень – так модно называть в наше время подвалы. Возле маникюрного бара расположен небольшой магазин с товарами для домашних животных. Таким образом, первую вещь я приобрел для нашей Мелочи. Когда продавщица уточняла размер собаки, я всего лишь показал руками. Надеюсь, не ошибся. Рядом, за стойкой маникюрились несколько дамочек. Не могу понять, как можно говорить по мобильному телефону, придерживая его головой и плечом, когда одна рука в тазике, а над второй колдует отъявленная городская сплетница, то есть маникюрша. Я купил собаке меховую блузку и костюм для прогулок. Мне понравился ошейник за шесть тысяч рублей, но отложил его до следующего раза. Надо же, какие красивые вещи делают для маленьких чудовищ! Люди явно относятся к животным куда лучше, чем друг к другу, так сложилось уже за многие тысячелетия. И могу предположить, почему это именно так: чудовища не умеют говорить. Вот секрет успеха. Если взять мою тещу как пример, то однозначно, что если бы она была немой и срала на лоток, о наших образцово-показательных отношениях можно было бы писать научные книги.