Женатики
Шрифт:
– Максим, ты чего? Оля без меня никуда не ходит. И звонить тоже не будет. Я же тебе сказал… Я В КОМАНДИРОВКЕ!!!
– Хорошо, во сколько надо?
– Ну, не знаю. Часов в одиннадцать или позже. Ты, кстати, там смотри, с кем она общается. Ну, сам знаешь, она эффектная, а придурков много.
– Олег, у тебя с головной все в порядке? Прости, старик, но я не охранник твоих телок, тем более если моя жена, возможно, будет рядом. Ты поинтересуйся у врачей, от геморроя не снижается интеллект?
– Максим, ты зачем на меня напал? Если тебе в облом, не надо.
– Ладно, анусович. Все я сделаю. Я позвоню Насте чуть позже. Доволен?
– Спасибо, брат. Не проболтайся только по поводу операции, позвони мне завтра с утра!
Вот и повод не идти на работу. Не заезжая на территорию, повернул обратно. В сторону центра я двигался быстрее, но чувствовал себя не очень комфортно. От длительной езды тело потяжелело, и я поворачивался то вправо, то влево, чтобы как-то вернуть тонус.
5
Тот, кто рассказывает что-либо женщине при условии
сохранения строжайшей тайны, – обыкновенный садист.
Марсель Ашар
Не упускайте случая делать добро – если это
не грозит вам большим ущербом. Не упускайте случая
выпить – ни при каких обстоятельствах.
Марк Твен
Света не согласилась на выход. В чем-то она, конечно, была права. Завтра рабочий день, ребенка нужно вести в школу, ну и компания Насти ей не в радость. Меня же не гулянка с затратной частью жизни Олега волновала, а Анна.
– Ну и зачем тебе выгуливать эту шлюху?
Света таким образом разъяснила свою позицию. На вопросы такого рода я привык не отвечать. Когда-то, еще в школе, одна дама-училка любила повторять в ответ на мое молчание:
– Ковалев, ты пофигист? Наверное, твои родители совсем тобой не интересуются.
Это сейчас я мог бы послать ее к органам размножения, а тогда сидел тихо и помышлял о мести в зрелом возрасте, но все-таки этой суке повезло – я о ней забыл.
– Да мне все равно, шлюха она или нет. Олег в больнице, и я не мог отказать. Честно говоря, неправильно отпускать меня одного на такое дело, как ты считаешь?
– Считаю, что ты обнаглел в последние дни. Перестал работать, ходить в зал, пропадаешь на весь день, не звонишь, да еще собрался вывести на воздух любовницу этого лысого. Будто у тебя нет семьи. И вообще, у меня трудные дни, оставь меня в покое, делай, как тебе нравится. Я не навязываю свои соображения, с тобой все понятно.
– Что понятно? Что мне делать? Отказать? Я и не скрываю, сам хочу тусануть. А ты нет. Настя будет моим охранником. Вот как раз звонит. Что ответить?
– Скажи, что тебя жена не пускает, потому что она стерва, ворчливая тварь, бездушная истеричка, скажи-скажи…
– Милая, может быть, хватит? Я же тебя люблю… Але, Настя, привет. Давай в одиннадцать. Встретимся там. Да, один, Света болеет. Хорошо передам. Кто кого охранять еще будет! Все, пока.
– Это твоя голова заболела, накаркаешь мне еще. А кто ребенком тогда будет заниматься? –
Дети – это радость. Во-первых, это лучшая инвестиция разумных родителей. Во-вторых, не знаю, как у других, но моя красавица появляется всегда вовремя. Даже родилась под правильной звездой.
– Папа, не ругайся.
Полина прибежала на шум, прыгнула и обняла меня. Трогательную картину подпортила Света:
– Слезай с папы, ему пора по делам уезжать.
– Нет, не пора, мы еще успеем поиграть с тобой.
Я не люблю play station, но если нет опыта общения с семилетними детьми, его наличие очень помогает, как и сага о Гарри Поттере. Начнешь читать, когда ребенку семь, а закончишь года через два, и то если авторша заработает второй миллиард и выйдет наконец-то замуж. Ой, надо спросить у жены про новые серии «Desperate Housewives».
Пока я был занят ребенком, жена уже успела приклеить телефон к своему уху и погрузиться в болтовню со своей мамашей. Я уложил Полину, принял душ, оделся и зашел в комнату попрощаться. Света подала сигнал движением пальцев рук, напоминающим веер. В зависимости от ее настроения, это могло обозначать недовольство, раздражение или безразличие. При любой интерпретации – мне пора бежать. Отправил Олегу сообщение: «Старик, мы будем у “Симачева”, надеюсь, недолго. Ты уже мне должен».
Добрался до «Симачев»-бара. Охраняла меня известная московская содержанка Настя. Высокие каблуки, открытая грудь, небольшой кусок ткани в роли платья. Каждая ее фраза начиналась приблизительно так: «Олег, я хочу» или «Мне бы хотелось», и она все это получала. На руке – часы по цене моей машины, купленные за наличные у одного контрабандиста. На шее – колье из индонезийского жемчуга. Когда Олег покупал это украшение, не у контрабандиста, а как положено, пригласил меня посоветоваться. У мужиков это редко бывает, а с ним это было в последний раз. Эта штука напомнила мне кое-что из продукции секс-шопов, и я тут же, при продавце, сообщил ему об этом:
– Представь себе, если жемчужина растворится в жопе…
Решил насмешить Олега, но получилось неудачно.
Он посмотрел на меня так, что я и по сей день не уверен в истинном назначении этого подарка. На всякие пожары перестал целовать Настю в щеку при встрече.
За последний год все без исключения фейс-контролеры задают мне один и тот же вопрос:
– Вы в списке?
«Я в списке твоей мамы», – вот что на самом деле мне хотелось сказать, но кровь требовала алкоголя, и я промолчал.
Меня пустили, не дождавшись ответа, заказал себе виски, своей обузе – безалкогольный коктейль и встал в сторонку. Скелет эта Настя, Олегу такие нравятся; вот теперь она начала усиленно пугать дичь своими танцами, что же дальше-то? Тем не менее ко мне прорвалась юная эскимоска с одним простым пожеланием:
– Слышь, у меня Д.Р., поцелуй взасос.
– Я женат, прости.
– Насрать, целуй давай.
– У меня герпес, нельзя, – продолжал отбиваться я, не переставая глупо шевелить башкой под музыку Dj Nuzdin.