Жена завоевателя
Шрифт:
И как назывался этот уединенный охотничий домик? Хиппингторп? То самое место, в которое она просила ее проводить.
Ну могла бы она помешать ему больше? Она буквально оказалась у него на дороге.
На этой встрече должна была решиться судьба двух королевств. Склони на свою сторону Бомона, и Англия падет, как соломенное чучело.
А Гриффин наконец мог бы вернуться домой.
Он вдруг ощутил острую боль в груди. Время ее притупило, но она всегда была с ним, эта жгучая боль о доме. Благоуханные вершины холмов, весенние
Его дом… Ничто не должно было отвлекать его от цели. Ни сегодня ночью, ни когда-либо в другое время.
Он смотрел на одинокую, темную, прихрамывающую фигурку, все уменьшавшуюся вдали, потом выругался вполголоса и метнулся к коню.
Глава 5
Гвин медленно брела по дороге, но, похоже, так и не приблизилась к аббатству Святого Альбана. Впрочем, она шла не дольше десяти минут.
Она дрожала с головы до ног, потому что промерзла насквозь. Кончики ее пальцев онемели, колени подгибались от слабости, после того как было затрачено столько нервов и сил.
Подняв руку, она вытерла мокрый нос и отерла глаза, из которых уже текли слезы.
– Не плачь, – яростно приказала она себе шепотом. – Ты сама накликала на себя беду. Упрямая своевольная девчонка.
Она продолжала идти, ковыляя по лужам и спотыкаясь о кочки на дороге. Ноги ее уже не слушались: она боялась упасть.
Тяжело опустившись на землю, она вылила воду из башмаков. К чему пара таких туфель, если они не могут выдержать одной дождливой ночи? Платье ее было разорвано от ворота до талии, и она беспомощно ощупывала лохмотья шелка, пытаясь соединить края прорехи и плотнее запахнуть на себе плащ, и чувствовала себя более одинокой и несчастной, чем когда-либо в жизни.
– Чем это вы занимаетесь?
Вопрос прозвучал откуда-то сверху. Она обернулась, вытянула шею и уставилась в блестящие глаза своего спасителя. Он сидел верхом на своем огромном коне и на фоне низко нависшего ночного неба и мотающихся на ветру веток деревьев казался еще более таинственным, чем когда выступил из тени и спас ей жизнь.
Она подняла туфлю:
– Мои башмаки промокли.
Мрачное выражение его лица как-то изменилось.
– Что вы делаете? – спросил он снова, и она расслышала в его голосе и словах мужественные нотки, напоминающие раскаты грома.
– Иду на север.
Он кивнул, помолчал, потом заметил:
– Это очень большое расстояние.
Она попыталась нахмуриться, но его это, казалось, не смутило, и он продолжал неотрывно смотреть на нее своими сумрачными глазами. Она заговорила снова с ледяным достоинством, потому что это было единственное, что могло защитить ее от поднимающейся паники:
– Я только хочу добраться до севера. Я связана с людьми, желающими совсем другого. Разве я не могу просто идти по королевской дороге…
– Нет.
Темные непроницаемые
– Вы не можете быть в безопасности на большой дороге, тем более одна.
– Это, к сожалению, так, но я здесь. А то, что я одна, меня успокаивает. Одиночество – обычное для меня состояние, а вот сидеть в грязи я не привыкла.
Он переменил позу, все еще сидя в седле, и, когда заговорил снова, голос его звучал мягче.
– Поэтому поедемте со мной.
– Я не знаю, куда вы направляетесь.
Он рассмеялся тихим, приятным для слуха смехом, и этот звук умерил ее страх.
– Вы не знаете, куда я направляюсь? Я направляюсь к теплу и постели. А вот вы двигаетесь по пути, чреватому опасностями, особенно если намерены продолжить его одна.
– Я не боюсь идти одна, но мне не нравится, что у меня стерты ноги, а платье промокло и липнет к телу и… О, проклятие!
Она бросила угрюмый взгляд через дорогу. От обочины дороги доносился тихий шорох – ветер шелестел в камышах и травах. Темные облака летели по небу, закрывая звезды. Гвин подняла глаза и с удивлением заметила, что он улыбается. Она ответила хмурым взглядом.
– Вы находите это забавным?
– Нет.
Он покачал головой.
– Я просто… не ожидал такой непосредственности от молодой леди.
– Ах это! Ну, я привыкла говорить и делать многие вещи, которые так свойственным и мужчинам.
Его бровь поднялась дугой.
– Неумение сдерживать себя и богатый выбор ругательств, – ответила она на его невысказанный вопрос с некоторой небрежностью.
– Богатый выбор ругательств, – повторил он задумчиво. – И несдержанность. Интересно, что еще?
– Отсутствие рассудительности, когда речь идет о выборе пути, и при этом нежелание воспользоваться чужой помощью, – сказала Гвин.
Казалось, эти высказывания его не обескуражили. В его глазах появилась теплота. Теперь в них заплясали смешинки.
– Но я не заблудился, мистрис.
– А вот я заблудилась.
– Ну, тогда благодарите Господа, что вы со мной.
Она фыркнула совсем не как леди и поднялась на ноги, но у нее снова закружилась голова и она покачнулась. Он соскользнул с седла и поддержал ее.
– Я уверена, что смогла бы дойти, если бы нашла свою лошадь, – сказала она слабым голосом.
Его рука оказалась у нее на спине, бедро прижималось к ее бедру. Он сжал губы, будто собирался что-то сказать, но раздумал.
Гвин попыталась отстраниться, потому что жар, исходивший от его тела, был нестерпимым. Когда она отпрянула от него, волосы ее запутались в бесчисленных металлических кольцах его кольчуги. Они смотрели друг на друга сквозь завесу ее черных волос, потом с едва слышным вздохом он наклонился, чтобы распутать их. Гвин терпеливо ждала, пока он осторожно отцеплял каждый локон от кольца и высвобождал.