Жена самурая
Шрифт:
— Сэнно-Рикю, специалист Хидэёси Тоётоми по чайной церемонии, сорвал атаку великого генерала Киёмаса Като, обессилив его одним взглядом. Матадзюро Ягю, наставник Иэясу Токугавы, криком лишал противника сознания.
— К сожалению, все эти легенды сочинены ради поднятия престижа, — произнес Хосина почтительным тоном, но уже то, что он осмелился спорить, сказало Сано: этому парню нравится быть правым, он не боится испытывать удачу. — Гарантирую вам, нет ни единого документа, подтверждающего случай смерти от киаи.
— Сегодня мало истинных мастеров боевого искусства, — признал Сано. — Но в Мияко свято хранят
Хосина уважительно кивнул:
— Да, сёсакан-сама.
Сано отметил, что ёрики знает, когда отступить перед начальником.
— Кто обнаружил труп?
— Услышав крик, придворные кинулись смотреть, что случилось, — сказал Хосина. — Их опередили император Томохито и его кузен принц Момодзоно, они первыми оказались на месте преступления.
«Значит, в деле замешаны по крайней мере две важные особы», — подумал Сано.
— В какое время суток это произошло?
— Примерно в полночь.
— Что Левый министр делал здесь в столь поздний час?
— Неизвестно.
— Значит, вы уже опросили обитателей дворца?
— Да, я провел предварительное дознание, чтобы оградить вас от некоторых неприятных проблем. Результаты детально изложены в отчете, который я скоро представлю. Вкратце могу сказать следующее. Все стражники, слуги, помощники и придворные на момент смерти Левого министра Коноэ находились где угодно, только не рядом с местом происшествия. Он запретил кому бы то ни было выходить в Сад.
— Прекрасная работа, — констатировал Сано, обратив внимание на то, что за скромными манерами ёрики сквозят гордость и честолюбие: Хосина радовался, что показал себя в выгодном свете, и ожидал от начальника поощрения.
— В ту ночь на территории дворца были какие-нибудь гости?
— Нет. И никаких признаков насильственного вторжения, поэтому едва ли Левого министра Коноэ убил кто-то чужой.
— Алиби обитателей резиденции установлено?
— Я не решился опрашивать членов императорской семьи без вашей санкции. Однако тайно навел справки. Есть несколько человек, местопребывание которых мне не удалось определить. Император Томохито и принц Момодзоно отсутствовали в своих покоях, что для них необычно. То же самое относится к Главной наложнице императора госпоже Асагао и его матери госпоже Дзёкио.
Итак, имеются четыре подозреваемых, все важные особы. Сано задумался о политической стороне расследования. Похоже, он обречен, угодив между молотом фактического правителя и наковальней номинального. Тем не менее его долг — поймать убийцу, иначе могут быть новые жертвы.
Сано посмотрел на темнеющие в печальных сумерках горы:
— Я побеседую с императором, его матерью, кузеном и наложницей завтра утром.
— Конечно, — сказал Хосина. — Я организую встречи. Позвольте проводить вас до Особняка Нидзё.
Предложение прозвучало соблазнительно. Хотелось вымыться, поесть, выспаться. Не терпелось также обсудить дело с Рэйко, но...
— Прежде нужно осмотреть резиденцию Левого министра Коноэ и задать вопросы его домашним и челяди, — твердо сказал Сано.
3
Сано, ёрики Хосина, Марумэ и Фукида прошли по галерее на территорию
В усадьбе Коноэ, расположенной у северной стены императорской резиденции, изгородь и ворота под двумя крышами были задрапированы траурной тканью. Хосина позвонил в колокольчик. Через мгновение ворота распахнулись. Дворецкий сначала удивился неожиданному визиту четырех самураев, потом вежливо поклонился:
— Приветствую вас, досточтимые господа. Чем могу служить?
Хосина представил Сано и сказал:
— Сёсакан-сама расследует дело о смерти Левого министра Коноэ. Вы соберете всю семью для опроса и покажете нам покои Левого министра.
Дворецкий повел посетителей по мощенной каменными плитками дорожке через сосновый парк. На дворе, посыпанном гравием, стоял особняк того же стиля, что и дворец. Деревянные двери были подняты, чтобы в дом проникал нежный ветерок. Следуя за дворецким, Сано и его спутники миновали обшитые полированными кипарисовыми досками коридоры; из просторных гостиных доносились тихие голоса и звуки самисэна. В приемной при помощи ширм, расписанных лесными пейзажами, было выгорожено специальное пространство; от ламп лился мягкий свет.
Дворецкий предложил гостям разместиться на помосте и удалился. Некоторое время спустя он вернулся и объявил:
— Досточтимые члены клана Коноэ.
Сано в изумлении наблюдал, как люди, молодые и пожилые, длинной вереницей вошли в комнату и стали на колени перед помостом. Дворецкий представил двоюродных братьев, сестер и других родственников умершего. Сано знал, что придворные семьи большие, но он не представлял, что столько человек может жить под одной крышей. На мужчинах были традиционные придворные одежды. Женщины красовались в кимоно пастельных тонов, перехваченных узкими парчовыми поясами; длинные волосы спускались до талии. Сано вспомнил о том, что Иэясу Токугава составил свод законов поведения вассалов императора, там благородному сословию предписывалось заниматься науками и искусством, а не политикой. Изолированные от мира в течение последующих семидесяти шести лет, придворные не были заняты ничем, кроме поддержания своего старинного уклада. Теперь им предстояло стать свидетелями.
— Мои детективы допросят слуг, — сказал Сано дворецкому. — Не найдется ли здесь места, где можно побеседовать с каждым членом семьи наедине?
Вечер окутал Мияко тропической тьмой. Ярко освещенные лотки превратили улицы в разноцветные полосы. Вдоль лотков бродили покупатели, присматривая вещи для Обона. Гудение гонгов призывало души умерших на землю. Костры на склонах гор и по берегам реки Камо указывали им дорогу. У домашних порогов горели факелы, на подоконниках дымились благовония. Жители с фонарями тянулись на кладбища к могилам предков; воздух дрожал от стука деревянных подошв. На дверях магазинов под дуновением то ли ветра, то ли призраков трепетали занавеси.