Жена самурая
Шрифт:
Завуалированное обвинение в трусости заставило Хосину нахмуриться:
— Если вы живы, то кто же умер?
— Аису.
В глазах ёрики мелькнул страх. Овладев собой, Хосина изобразил удивление:
— Кто это такой?
— Доверенное лицо канцлера. Вы недавно с ним встречались.
— Я? — Хосина наморщил лоб, демонстрируя работу памяти. — Прошу прощения... Вы ошибаетесь. Я никогда не общался с человеком по имени Аису. А что делал высокопоставленный чиновник бакуфу в Мияко?
— Это вы мне и расскажете.
Хосина нервно
— Как же я могу рассказать, если не знал его? — Он распахнул объятия: — Дорогой Сано-сан, зачем вам понадобился весь этот спектакль?
Как можно более равнодушно Сано спросил:
— Где он?
— Где... кто? — переспросил ёрики тоном озадаченной невинности и стрельнул взглядом в сторону.
— Янагисава.
— Канцлер? В Эдо, я полагаю. Что за допрос, в конце концов?!
Марумэ издевательски хохотнул:
— Может, хватит придуриваться? Отвечайте прямо сёсакан-саме сёгуна.
— Да я и стараюсь, — заверил Хосина, пряча злость и страх под маской вежливости, и облизнул пересохшие губы.
Сано надоели уловки Хосины, и он изложил то, до чего додумался:
— Янагисава хочет разгадать тайну убийства Левого министра Коноэ, выставить меня никудышным следователем и лишить расположения сёгуна. Но он не уверен в своих силах, поэтому действует инкогнито. Кто-то из местных полицейских помогает ему, предоставляя информацию о ходе дознания и ставя мне палки в колеса. — Сано в упор посмотрел на Хосину: — Кто-то вроде вас.
Ёрики выдал лучезарную улыбку:
— При всем моем уважении к вам, сёсакан-сама, скажу: у вас сложилось обо мне превратное мнение. Я делал все, что в моих силах, желая помочь вам. Я ничего от вас не скрывал. Если канцлер Янагисава сейчас в Мияко, то это для меня приятная новость. Причин же вредить вашему расследованию у меня совершенно нет.
— Кроме амбиций, — бросил Сано. Презрение мешало ему разглядеть в ёрики серьезного противника.
— Ну хорошо, у меня есть амбиции, — согласился Хосина. — То, что я хочу занять в этом мире достойное место, ни для кого не секрет. Поэтому в моих интересах служить честно. Я, например, рассчитываю, что вы оцените мое усердие и порекомендуете в Эдо повысить меня в должности.
— Канцлер способен сделать для вас гораздо больше, чем я.
— Тогда познакомьте меня с ним. Или по крайней мере объясните, чем я вам не угодил. Я исправлюсь.
— Вы утаили от меня некоторые данные предварительного расследования: вы направили меня по ложному следу, подбросили госпоже Асагао окровавленные кимоно...
Хосина расхохотался и шлепнул себя по коленям.
— Простите, что перебиваю вас, сёсакан-сама, но это самая невероятная выдумка из всех, что я слышал за последнее время. Наверняка настоящий убийца сунул фальшивую улику в шкаф Главной наложницы императора. Мне-то такое зачем? И канцлеру Янагисаве, если он действительно находится в Мияко и параллельно расследует убийство, в чем я глубоко сомневаюсь.
«Может, он и прав», — подумал
— Вы с канцлером Янагисава заманили меня сегодня ночью в ловушку, чтобы убить, — сказал Сано.
Ёрики окаменел. Саботаж расследования был ничто по сравнению с заговором против полномочного представителя сёгуна. Публичное обвинение в таком преступлении, даже огульное, разрушало карьеру чиновника раз и навсегда.
Хосина медленно, расчетливым усилием, словно стоял на краю глубокой пропасти, расслабил мышцы.
— Я не понимаю, о чем вы говорите...
Внезапно он кинулся к двери и врезался в Марумэ. Коренастый детектив сомкнул руки на бедрах Хосины и с грохотом повалил его на пол. Хосина, пытаясь вырваться, замельтешил руками и ногами. Марумэ цепко держал его. Сано не удивился тому, что ёрики решил бежать. Единственная надежда подлеца остаться на плаву — это найти способ предупредить Янагисаву, что сёсакан жив и знает о заговоре.
Хосина высвободился из захвата Марумэ. И на четвереньках быстро, как таракан, пополз к выходу. Сано прыгнул на противника сверху, Марумэ схватил ёрики за пятки. Хосина обладал недюжинной силой и молниеносной реакцией. Он бился отчаянно, осыпая Сано и Марумэ ударами кулаков, коленей, локтей, головы, но не пытался воспользоваться мечами, прикрепленными на поясе: убийство чиновников бакуфу привело бы его на плаху. Все сдерживали крики боли: Марумэ хранил тайну начальника, Сано опасался чужих взглядов, Хосина не хотел никому объяснять, почему дерется со старшими по званию. Комнату оглашали сопение и скрежет ножен о пол.
Наконец Сано и Марумэ прижали Хосину лицом к настилу. Ёрики извивался, но, когда Сано резко вывернул ему руку, застыл. Марумэ снял свой пояс и мечом располосовал его. Они связали Хосину таким образом, что кисти за спиной соединились со щиколотками. Ёрики дергался, пытаясь разорвать путы. Лицо блестело от пота; из носа сочилась кровь. С растрепанными волосами и оскаленными зубами он скорее напоминал зверя, чем человека.
Сано вытер рукавом мокрое лицо. Ноющая боль в груди, руках и ногах отмечала места, где в скором времени должны были появиться синяки. Марумэ прислонился к стене, левый глаз покраснел и опух.
— У вас два пути, — сказал Сано ёрики. — Первый: вы продолжаете лгать, и я вас уничтожаю.
Хосина забился сильнее, бормоча проклятия Сано.
— Второй: вы рассказываете мне все, что вам известно о смерти Левого министра Коноэ и о том, что задумал Янагисава. В этом случае я беру вас под свою защиту.
Хосина бросил на Сано презрительный взгляд:
— Это не два пути, а один: неминуемая смерть! — Он хрипло рассмеялся.
Сано понимал: обещание защитить от самого могущественного человека в Японии звучит сомнительно, но ничего иного он предложить Хосине не мог.