Жена незнакомца
Шрифт:
— Хорошо, я встречусь со слугами одна. Думаю, справлюсь. — Что бы еще сказать так называемому мужу? — А ты сегодня чем займешься?
— Буду у себя в адвокатской конторе.
— О, я полагала, что ты больше не практикуешь… — Лили испуганно прижала руку к губам. Черт возьми, если кто-то подслушивает, то сразу догадается, что она понятия не имеет, чем занимается ее «муж».
— Да, адвокатской практикой я больше не занимаюсь, но меня привлекли к законодательной деятельности по образованию нового штата. — Повернувшись, Куинн взглянул сначала на ворот ее пеньюар, потом ей в глаза. —
— Извини, — тихонько прошептала Лили и уже громко сказала: — А я, видимо, большую часть дня проведу у себя в комнате. Хочется немного отдохнуть.
«И проверить, какая одежда висит у меня в шкафу и что находится в ящиках стола», — подумала она.
Куинн направился к двери, ведущей в его спальню.
— В сегодняшней газете опубликуют заметку о твоем возвращении из Санта-Фе. Ты уверена, что уже в состоянии устроить на этой неделе прием?
— Вполне. Я по-прежнему собираюсь принимать гостей по пятницам, начиная с этой недели. — Это они с Куинном уже обсудили. — Надеюсь, ты удостоишь дам своим присутствием?
— С превеликим удовольствием.
На пороге спальни он вдруг остановился и снова взглянул на нее, заставив Лили вспомнить, какая она растрепанная, заспанная и неумытая. Однако, судя по его взгляду, Куинн этого не замечал или ему на это было наплевать, и стоит ей только подать знак, он с удовольствием скинет халат и голым юркнет в ее постель. А она, черт возьми, была бы только рада. Вспыхнув, Лили опустила голову.
Она ненавидела и презирала себя за подобные мысли. В присутствии Куинна у нее всякий раз возникало ощущение, что тело ее просыпается от долгой спячки и жаждет прильнуть к телу мужчины. И то, что она этому мужчине не доверяла, а порой испытывала к нему антипатию, не имело значения. Стоило Куинну взглянуть на нее своими дымчатыми глазами, и ее обжигало пламя.
После его ухода Лили откинулась на подушки и, закрыв лицо руками, тихонько застонала, ожидая, когда угаснет огонь страсти.
Знакомство со слугами прошло более гладко, чем она себе представляла. Джеймс и Мэри Блэлок явились под самый конец, и даже эта встреча не принесла никаких огорчений.
Правда, сначала поведение Мэри испугало Лили до полусмерти. Служанка смотрела на нее во все глаза, вцепившись в руку мужа. Казалось, она вот-вот грохнется в обморок, и Лили на долю секунды потеряла самообладание, уверенная, что служанка догадалась о том, что никакая она не Мириам. Однако, взяв себя в руки, Мэри наконец вымолвила:
— Господи, какая же вы… худенькая! А что с вашим… голосом? Вы, часом, не заболели?
Тотчас припомнив усвоенное из карточек, Лили улыбнулась.
— Немножко, — сказала она. — Но если ты сваришь мне свой знаменитый куриный бульон, я мигом поправлюсь.
Мэри Блэлок смахнула навернувшиеся слезы, и вскоре муж вывел ее из комнаты. Едва за ними закрылась дверь, Лили облегченно вздохнула. Господи, до чего же она боялась встречаться с теми, кто хорошо знал Мириам! Следовательно, первый важный экзамен она сдала.
Второй экзамен предстояло сдать Крэнстону при обсуждении распорядка дня прислуги.
Крэнстон был педантом, к тому же мечтал лично управлять прислугой, Лили быстро его раскусила и позволила ему удовлетворить честолюбивые стремления. Если он будет сам отдавать распоряжения слугам, она не наделает лишних ошибок. К концу разговора между ними уже царило полное единодушие, оба остались весьма довольны друг другом. Каждый получил то, что хотел.
Избавившись от дворецкого, Лили начала открывать ящик за ящиком в столе, однако ничего интересного не обнаружила: хрустальная чернильница, малахитовая ручка, канцелярские принадлежности, коробка с визитками. Похоже, личные вещи Мириам, вроде писем, записок, дневника, были либо куда-то спрятаны, либо сгорели во время пожара. Единственное, что осталось от Мириам в ее маленьком кабинете, — это изящные обои да безделушки.
Чувствуя радость, что знакомство со слугами прошло успешно, и разочарование оттого, что Мириам по-прежнему ускользает от нее, Лили села на обитый тканью подоконник и взглянула в окно. Вдали сквозь голые ветви деревьев виднелись горы, над которыми собирались облака, серые, как глаза Куинна. Наверное, вечером пойдет снег. Обхватив колени руками, она задумчиво смотрела на небо.
Ни на какой пьедестал она Мириам не возводила, но чем больше узнавала о ней, тем ближе становилась ей эта женщина. У них действительно много общего.
Обе потеряли любимых сестер, обе похоронили родителей, у обеих были обожаемые дети, причем девочки, которых обе потеряли и винили в этом себя. Может, они любили и одного человека?
Сердито покачав головой, Лили выпрямилась. Пусть она испытывает к Куинну влечение, но о любви даже речи быть не может. Нельзя допустить, чтобы оно переросло в любовь, иначе, когда придет время расставания, ей придется несладко.
Мысли опять вернулись к Мириам, к вчерашнему разговору. Наверное, Куинн прав, если, конечно, ничего от нее не утаил.
Раньше Лили считала отношения Куинна с женой нормальными и не понимала его безразличия к Мириам. Но если брак не удался, а Мириам оставила мужа, тогда ясно, почему тот не хотел ее искать. Уязвленное самолюбие, нежелание навязываться женщине, которая его отвергла, не позволяли ему этого сделать. И если бы не предстоящие выборы, Куинн бы даже порадовался, что так легко избавился от жены.
Однако поведение Мириам ставило Лили в тупик. Почему она бросила мужа в столь неподходящее для него время? Ведь наверняка знала, как важно для Куинна иметь полноценную, нормальную семью. Или хотя бы сделать вид, что имеет. А Мириам сбежала, тем самым нанеся мужу жесточайший удар.